14+
        НАРОДНЫЙ АРХИВ

Мини профиль
Гость
Логин:
Пароль:

Воскресенье, 20.08.2017




Наши именинники


leonidFFF(70), kuurr(61)



Уголок общения

Перейти в глобальный чат


Статистика сайта

Всего пользователей: 912



Приветствуем нового участника:
kazvon
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0



Сегодня сайт посетили
Admin, Lipa51, dzoz, Almat66, schniffer



Погода в Лесном

***
Праздники России


Наш опрос


Сколько вам лет?
Всего ответов: 397




Приветствую Вас, Гость · RSS 20.08.2017, 14:48

Главная » 2010 » Апрель » 2 » ВЯТЛАГ: спецконтингент и местное население (Часть 2)
18:24
ВЯТЛАГ: спецконтингент и местное население (Часть 2)
 Даже путь до спецпоселений уносил жизни людей. Сначала сосланных по железной дороге везли в телячьих вагонах. Затем изнурительный путь на телегах по бездорожью. Кто был моложе, тот шел рядом с обозами. На протяжении всего пути люди голодали, так как нормы питания не соблюдались. И вот люди добирались до поселений. Начиналась новая, совсем чужая и никогда не существовавшая в мыслях людей жизнь. Кто-то жил в землянках, кто-то в бараках. Везде острая нужда в пище, инфекционные заболевания, тяжелый труд
  В 1932 – 1934 гг. в Кайском районе появляются поселки № 7 – Ожмегово и № 8 – Скачок. Спецпоселок Скачок находился в 47 км от села Лойно, в нём проживали польские осадники, а также высланные из Западной Украины, Западной Белоруссии – 111 семей (519 человек).
  В спецпоселениях был строгий режим. В постановлении «О правовом положении спецпоселенцев» говорится, что все трудоспособные поселенцы обязаны заниматься общественно полезным трудом. Они не имели права без разрешения коменданта отлучаться за пределы поселения. Самовольная отлучка рассматривалась как побег и влекла за собой ответственность в уголовном порядке. Главы семей, или лица их замещающие, в трехдневный срок должны были сообщать обо всех изменениях, происшедших в составе семьи. За нарушение режима и общественного порядка в местах поселения спецпоселенцы подвергались административному взысканию в виде штрафа до 100 рублей и ареста до 5 суток. Для борьбы с побегами был создан специальный оперативно-розыскной отряд штатной численностью 160 человек. Каждый взрослый спецпоселенец давал расписку об уголовной ответственности за побег, которая подшивалась в его личное дело. Для гласного надзора назначались старшие бараков, дворов и общежитий. Руководители работ, бригадиры и мастера, в случае невыхода на работу, немедленно докладывали коменданту. У каждого спецпоселенца отбирался паспорт, и выдавалась «справка спецпоселенца».
  В. Бердинских в книге «Спецпоселенцы» пишет: «Клеймо «врага» обязывало коренное население и территориальные власти, руководителей хозяйственных организаций относиться к поселенцам-«чужакам» жестоко и беспощадно. Этих людей посылали «к чёрту на рога» не жить и работать, а страдать и умирать – об этом откровенно говорили местные чиновники, встречая всё новые и новые спецпереселенческие этапы. Дискриминация в оплате труда, ужасные жилищно-бытовые и социальные условия, постоянные перемещения с одного пристанища на другое – всё это также удручающе сказывалось на работе поселенцев. Для них создавались критические, невыносимые условия существования.»
  Однако это утверждение уважаемого автора требует дополнения. Местное население также подвергалось репрессиям. 29 апреля 1930 г. особой тройкой при ПП (полномочный представитель) ОГПУ жители села Лойно крестьяне-единоличники Никита Семёнович и Александр Никитович Ефимовы (отец и сын), а также А.Е. Ефимов сосланы в ссылку на три года. Спустя полгода, 15 ноября, «единоличники» П.Н. Ефимов из Лойно, А.Т. Лузянин из деревни Бардинская Волосницкого сельсовета тоже осуждены на три года ссылки, а П.Е. Власов из деревни Тихово на 10 лет заключения в концлагерь. В 1930 – 1933 гг. разные сроки лишения свободы или ссылки получили 43 жителя Кайского района. Местных крестьян силой загоняли в колхозы, хотя некоторые, несмотря на репрессии и притеснения, большие налоги, сопротивлялись до последнего. О последнем единоличнике Кайского района писала газета «Кировская правда» в 1935 г.: «Недавно в колхоз им. Ворошилова вступил последний единоличник Ефим Степанович Вольгин. Он несколько лет приглядывался к колхозу и всё не решался вступать…» . В.А. Бердинских пишет: «Жизнь людей на поселении была тягостной и беспросветной: адский быт, грязные и холодные бараки, ветхие дома-времянки и землянки, удручающая нищета. Зарплату выдавали с опозданием и в уменьшенном размере по сравнению с вольнонаёмным населением, а в колхозах не платили за работу вообще, рассчитываясь мизерным количеством продуктов питания на трудодни». Автор забыл добавить, что точно в таких же условиях здесь жило и местное население. Может быть, вольнонаёмным и платили чуточку больше, но ведь они и не были ни ссыльными, ни раскулаченными, ни осуждёнными. Писатель Н.Ф. Васенев вспоминал, что в 1935 году, будучи в селе Лойно (тогда это село было центром Кайского района), он ещё видел курную избу, чёрную баню и медный держатель лучины для освещения. Работали все, даже дети, кроме престарелых и больных.
  В книге «Спецпоселенцы» В. Бердинских приводит в качестве примера рассказ о судьбе спецпереселенца Н.И. Киселёва (воспоминания записал бывший спецпоселенец В.И. Пеплов): «… в 1934 году послали в Спецпоселок Рудник на север края… Посёлок встретил Киселёвых неласково. Везде беглые, да сосланные. Комендант Дунин дал Киселёвым квартиру в знаменитом 58-м бараке у кирпичного завода. Жили тесно – в двух комнатушках девять человек. Но жизнь шла своим чередом, и в 1942 году Николая Киселёва призвали на фронт, как и многих его друзей из спецпоселенской молодёжи. Воевал. Награждён. Ранен. После войны демобилизовался и вернулся в Рудничный, где и проработал всю жизнь». Далее в книге «Спецпоселенцы» идёт рассказ о самом В.И. Пеплове, написавшем поэму «Крик журавлиный», посвящённую истории раскулачивания его семьи. К столь драматическому рассказу «бывшего спецпоселенца В.И. Пеплова» хочется добавить, что Николай Киселёв до самой смерти действительно жил и работал в Рудничном, был на хорошем счету, никогда ни от кого не слышал упрёков в том, что он из семьи ссыльных. Ныне в Рудничном проживает его родной брат Пётр Иванович Киселёв, который также не может вспомнить ни одного случая притеснения со стороны местных жителей. Сам Валентин Иванович Пеплов, сосланный ещё ребёнком в Кайский район вместе с родителями, после окончания Рудничной школы ушёл на фронт, а после демобилизации много лет не только преподавал в этой же школе, но и долгое время был её директором. Вместе с ним работали и другие преподаватели из числа репрессированных – какое уж тут притеснение! Вообще кажется странным, что большинство исследователей забывают указать, что Рудничный не строился как спецпоселок или первоначальный вариант столицы Вятлага – посёлка Лесной. Рудничный – посёлок горняков, сразу после Октябрьской революции неподалёку от него начали добывать фосфоритную руду, спецкомендатура появилась здесь, когда посёлок уже стремительно развивался.
  Военные годы – самый тяжёлый период существования Вятлага (возглавлял его с июля 1941г. лейтенант, а затем капитан государственной безопасности Ной Соломонович Левинсон). Учреждение внесло свой (и немалый) вклад в дело помощи фронту. Для нужд обороны поставлялись пиломатериалы, шпалы, специальные сортименты (авиационная берёза и сосна, укупорка, ружейные болванки и ствольные накладки, палубник, понтонник) и другая лесопродукция. Среднегодовые объёмы поставок только спецсортиментов составляли десятки тысяч кубометров.
  В центральных ремонтных мастерских с июля 1942 г. «по специальному заказу № 2» Госкомобороны было организовано производство металлических деталей для артиллерийских снарядов и мин (850 изделий в сутки, на общую сумму около 500 тысяч рублей в год). Бывший узник Вятлага Д. Панин писал об этом так: «для выполнения военного заказа на управленческом пятом лагпункте было срочно построено деревянное здание каркасно-засыпного типа… невольно и неожиданно для себя я стал первым лицом, так как, оставаясь главным механиком, их контрольного мастера превратился в начальника отдела технического контроля… Для обеспечения бесперебойности работы мне и ещё нескольким инженерам выдали пропуски на бесконвойное хождение. Начальник управления лагеря майор Левинсон почти каждый день заходил в мастерскую в мой отдел и, обращаясь ко мне, задавал один и тот же неизменный вопрос: «как с выполнением плана, Панин?»
  Пошивочной фабрике было доведено задание по изготовлению продукции для нужд действующей армии – на сумму 200 тысяч рублей. В гончарной мастерской (4-й лагпункт) изготавливалась глиняная посуда, в цехах ширпотреба (лесозавод, лагпункты №№ 2, 3 и 6) – мебель, лыжи, другой спортинвентарь, производилась простейшая обувь на деревянной и автопокрышечной подошве. Немалую долю в «обувном сортименте» составляли лапти: задание по их изготовлению на 1943 г. – 30.000 штук.
  В фонд обороны отправлялась и продукция подсобных сельских хозяйств – картофель, капуста, турнепс, морковь, свекла, овёс, ячмень, махорка, а также дары леса – плоды шиповника, грибы, ягоды, лекарственные травы. В масштабах заготовок «дикорастущих» могут дать представление плановые задания на 1942г.: ягоды (разные) – 30 тонн, грибы – 20 т., плоды шиповника (в сухом виде) – 20 т., лекарственные травы и мхи – 1,4 тонны.
  За годы войны в состав действующей армии были мобилизованы около 500 заключённых и более 1700 вольнонаёмных работников ИТЛ. Около пятисот из них погибли на полях сражений, умерли в госпиталях, пропали без вести в военном лихолетье. За тот же период в Вятлаг прибыли около 350 эвакуированных жителей из Ленинградской области, Карелии, Прибалтики и других прифронтовых регионов, а также несколько тысяч заключённых из дислоцировавшихся на этих территориях колоний и лагерей.
  Всего же в течение только первых военных лет в Вятский ИТЛ поступило свыше 40000 заключённых и более 8000 «трудмобилизованных» этнических немцев. За тот же период выбыли из лагеря соответственно 45000 заключённых и около 5000 немцев-«трудармейцев». Кроме этого, при Вятском ИТЛ с 1943-го по 1947 годы функционировал лагерь для военнопленных № 101, состоявший из шести подразделений общей наполняемостью до 4000 человек, в Рудничном действовал спецлагерь (госпиталь) для военнопленных № 3171.
  В осенне-зимние периоды на лесозаготовки в лагере привлекались также мобилизованные военкоматами колхозники – те самые коренные жители (в преобладающем большинстве – женщины) – и «гужевая сила» (лошади) из прилегающих к Верхнекамью районов до 900 человек и 600 лошадей ежегодно. В мае 1943г. в Вятлаг этапированы из Вологодской и Омской областей несколько сотен мобилизованных «трудпереселенцев» из числа ранее раскулаченных крестьян. В распоряжение Вятлага были переданы также «для использования на работах по вольному найму» так называемые «директивники» – около 1500 освобождённых (по директиве НКВД и Прокуратуры СССР от 29 апреля 1942г. № 185) досрочно или после отбытия срока заключения, у которых изымались паспорта и брались подписки «о невыезде за пределы ИТЛ до конца войны»; часть «директивников» была затем мобилизована на военную службу, а большинство оставалось и «трудиспользовалось» в лагере вплоть до 1946 года.
  В силу разного рода причин (в основном – объективных) в военные годы резко ухудшились условия содержания в ИТЛ, что привело к беспрецедентному росту заболеваемости и смертности среди заключённых. Из сообщения начальника Вятлага Н.С. Левинсона в Кировский обком ВКП(б) от 18 февраля 1942г.: «…В связи с отсутствием необходимых продуктов всё котловое довольствие лагеря …производится только мукой и крупой, так как рыбы, жиров, овощей, мяса и картофеля лагерь не имеет. В результате, несмотря на принятые меры по улучшению бытовых условий содержания заключённых и сокращению группы «В» (больных) … смертность в лагере не сократилась. Динамика смертности: умерло в ноябре 1941г. – 389 человек, в декабре – 699 человек, в январе 1942г. – 1.111 человек…» Просьба руководства Вятлага о срочной помощи продовольствием, обмундированием, фуражом осталась, по существу, без ответа. Лагерь был поставлен в условия самовыживания. И результаты не замедлили сказаться: за 1942г. в Вятлаге умерли более 7000 заключённых и 780 мобилизованных немцев, за 43-й, соответственно, 4500 и 570 человек. Основные причины смертности (свыше 80% случаев) – элементарная дистрофия, пеллагра, авитаминоз, туберкулёз и воспаление лёгких, проще говоря – голод и холод.
  Но вот свидетельство архангелогородца Ивана Яковлевича Проурзина, бывшего секретаря Ненецкого окружного комитета ВКП(б), приговорённого в 1938 году по пунктам 7 и 11 статьи 58 УК РСФСР («контрреволюционное экономическое вредительство») к 25 годам лишения свободы (освобождён и реабилитирован в 1954 году): «…Самыми тяжёлыми (в Вятлаге – В.В.) для меня были годы Отечественной войны. Угнетали не материальные лишения, а осознание своей отрешённости от активного участия в обороне Родины от фашистского нашествия. На троекратные просьбы о посылке на фронт получил отказ. Не желая остаться в стороне от великого долга, я решил своим трудом помогать фронту и пошёл работать лесорубом. И пошёл не один. У нас создалась бригада лесорубов-рекордистов, принявшая обязательство и сдержавшая слово – давать ежедневно двойную выработку. Все годы войны бригада отработала в лесу, не нарушив своего слова. По её примеру в Вятском лагере развернулось широкое движение за высокую выработку, выдвинувшее этот лагерь в число передовых лесных лагерей в те военные годы. На мою долю приводится около 12 тысяч кубометров древесины, заготовленных в те годы моим трудом… После войны несколько лет работал техноруком и помощником технорука в различных подразделениях, помогая в таких важных усовершенствованиях производства лесозаготовительной промышленности, как организация правильной лесосеки, налаженной по примеру и типу промышленного предприятия, введение круглогодичной непрерывной заготовки леса, внедрение новой техники, новых механизмов на лесозаготовках (электропилы, тракторная трелёвка), в чем Вятский лагерь в своё время добился больших успехов…»
  А вот свидетельства другого «узника» Вятлага, Дмитрия Панина, который прибыл на первый комендантский лагпункт Вятлага 28 августа 1941 года Цитаты из его книги «Лубянка – Экибастуз» мы оставим без комментариев. «Через неделю после нашего приезда склады лагеря опустели, и питание стало резко ухудшаться. Теперь нам давали черпак жидкой баланды и черпачок немного более густой кашицы. Продовольственные посылки были запрещены с первых же дней войны, и все держались только на хлебе» (с. 84). «Инженеры из нашего этапа… были старше нас лет на десять. Когда подавали платформу с лесом для погрузки, они прямо рвались в бой, хватали самые тяжёлые брёвна и, пыжась изо всех сил, закатывали их вверх по наклонно положенным лежням. Мы же в это время беседовали, посмеивались, отдыхали и иногда подавали брёвнышко полегче. С лагерной точки зрения, их поведение было глупо, ибо норму выполнять было не обязательно» (с. 87). «Трудно себе представить рабовладельца, который выгонял бы на работу за шесть-восемь километров от жилья в морозы, пургу, глубокий снег 35000 истощённых человек, лишив их при этом на шесть дней питания. Здесь, в Кайских лесах, это чёрное дело вершили какие-то незаметные, плюгавые, серенькие, ничтожные людишки» (с. 102). «В лагере было много латышей… им удалось захватить полные чемоданы одежды, сала, папирос… первое время нарядчики их не трогали, так как им было чем откупиться. За лагерным обедом они пока ещё не ходили и проводили время, куря длинные папиросы и беседуя друг с другом. Когда сало кончилось, нарядчики, косясь на их чемоданы, стали вызывать на работу. Тогда в ход были пущены костюмы, пальто, шубы невиданной заграничной выделки и качества. Часть имущества пошла нарядчикам для откупа от работ, а большая – на покупку хлеба и жира. Скоро жители кайских и окрестных деревень оделись – за кусочки сала, простой чёрный хлеб – в невероятно роскошные одежды» (с. 114). «Зимой первого года войны я добросовестно трудился и не задумывался над результатами своей деятельности. Будучи контрольным мастером, я подписывал туфтовые наряды…» (с. 145). «Много российских людей жили мечтой о войне, которая даст толчок к освобождению. Эта мысль помогала переносить мучения. Поэтому почти пять миллионов солдат сдались в плен немцам в первые месяцы войны. Первое время заключённые лагерей жили той же мечтой: вступить в ещё не родившуюся тогда российскую освободительную армию и вместе с другими русскими людьми вести борьбу за спасение остальной страны» (с. 167). О побеге с целью перехода линии фронта и создания русской освободительной армии. «В условиях дикой, невиданной в истории, шпиономании появление во время войны двух мужчин в цветущем возрасте, да ещё и в подозрительной одежде, было бы прекрасной мишенью для специально выдрессированного населения, проживающего в округе» (с. 186). «Летом 1942 года заблудились два мальчика лет по пятнадцати, родители которых были вольнонаёмными в «соцгородке». Их попробовали искать, но безуспешно… Скорее всего, они либо утонули в болоте, либо провалились в трясину, обессиленные от голода» (с. 189). О побеге одного из заключённых. «Его побег был настолько необычен, что именно этим он и сбил с толку искавших его оперативников. Не сворачивая в лес, он попёр прямо по дороге, которая привела его в деревню. Там на него никто не обратил внимания. Одеты тогда все были ужасно: в лагерных телогрейках и бушлатах ходили многие ми в городах, не говоря об окрестных деревнях. Минуя лагпункты, он в открытую переходил из деревни в деревню. Так длилось около недели. Подвёл его призывной возраст, и после проверки документов он был водворен в лагерь» (с. 191). «До меня… доходили намёки, что кое-кто из заключённых контролёров облагает данью вольнонаёмных работников нашего отдела» (с. 195) «На первом лагпункте молодой малый… чем-то там не угодил и попросил взять его ко мне в отдел… я оформил его перевод. Использовать его мы собирались на воровстве картошки с огородов чекистов и сановников» (с. 204-205). «…Он обнаружил котелок с гречневой кашей, которую мы варили по очереди… в тумбочке» (с. 213). «Начальником тюрьмы был парень, который пришёл недавно с фронта: на руке его оставались ещё следы ранения» (с. 249). «Нас, двадцать восемь заключённых, привлечённых за «попытку вооружённого восстания», продержали в лагерной тюрьме Вятлага одиннадцать месяцев… умер лишь один. Это объясняется тем, что в это время началась продовольственная помощь Америки… Американские продукты, естественно, не попадали к нам, но их наличие на лагпункте создавало возможность поддержать нас с помощью больничных пайков…» (с.255-256). «Американская помощь позволила к лету сорок четвёртого поднять питание не только количественно, но и качественно. Появилась настоящая мука, растительное масло, яичный порошок… для поощрительных пайков даже начали делать пончики. Штатные повара не справлялись, после работы на производстве на кухню приглашались женщины» (с. 275). «При всех своих недостатках лагерные санчасти в самых уродливых вариациях содержали всё-таки в себе элементы милосердия… Кого-то устроят санитаром, «лепилой», уборщиком; многих поддержат выданным вовремя освобождением от работ; кого можно – сактируют; кому-то выпишут дополнительный больничный паёк… При этом следует иметь в виду, что деятельность санчасти проходила под бдительным оком «опера», прямого лагерного начальства, надзорсостава и всевозможных стукачей» (с. 268). «В конце сорок второго мне как-то в лагере показали плюгавого, но разодетого во всё заграничное зека, который шёл нам навстречу» (с. 269).
  Ситуацию удалось изменить к лучшему только в первой половине 1944 года, благодаря решительным и порой сверхжёстким мерам, предпринятым вновь назначенным начальником Управления ИТЛ полковником А.Д. Кухтиковым. Именно при нём было достигнуто практически полное самообеспечение лагеря основными продуктами питания, многими видами вещевого довольствия, мебелью и другими предметами первой бытовой необходимости, существенно укреплены режим и дисциплина, получила развитие социально-бытовая сфера в центральном посёлке и подразделениях.
  За три года руководства Вятлагом Алексей Демьянович сумел сделать многое. Он лично вникал во все мелочи лагерной жизни, последовательно, твёрдо осуществлял порой нестандартные, но действенные подходы к решению множества её проблем, находил для этого умелых, грамотных исполнителей, прежде всего - из числа «спецконтингента», заключённых и трудармейцев. Благодаря А.Д. Кухтикову были спасены от гибели и получили возможность заниматься (пусть и в условиях несвободы) своей непосредственной профессиональной деятельностью многие и многие высококвалифицированные инженерно-технические и медицинские работники, талантливые артисты, музыканты, художники. По его инициативе были организованы музыкально-драматический театр и художественно-промышленная мастерская, дом отдыха для сотрудников и стационарные оздоровительно-профилактические пункты для заключённых и трудармейцев, учреждены постоянно действующие выставки продукции сельского хозяйства и товаров ширпотреба (от лаптей – до музыкальных инструментов), завершены электрификация и радиофикация лагеря, получили масштабное развитие такие экзотические для здешних мест отрасли сельского хозяйства, как садоводство и цветоводство. На несколько километров были разбиты яблоневые сады, ягодники и цветники, в теплицах выращивались дыни и арбузы, на специальных участках отрабатывалась агротехника получения рекордных урожаев картофеля и овощей (томатов, огурцов и др.). Именно Кухтиков своими правами в июне 1944 г. присвоил центральному посёлку Вятлага его нынешнее название – Лесной. Под его хозяйским взглядом Лесной к началу 1950-х годов превратился в своеобразный (с поправкой на «гулаговскую» специфику) «островок цивилизации» посреди кайских болот. В начале 1947 г. он был назначен начальником одного из крупнейших в системе ГУЛАГа – Воркуто-Печёрского ИТЛ (г. Воркута, Коми АССР).
  Все тяготы военных лет: голод, холод, разруху, болезни, изнурительный труд, в полной мере испытали на себе и те жители Кайского района, которые никоим образом к «спецконтингенту» не относились. Все, кто не ушёл на фронт, вместе с детьми и подростками трудились в колхозах и на лесозаготовках, работали на фосруднике, в военном госпитале в Рудничном. Огромное количество воспоминаний верхнекамцев собрано в районном историческом музее, музее истории села Кай, школьных краеведческих музеях, опубликовано в районной газете «Прикамская новь». Из этих воспоминаний следует, что никому в военные годы легко не было, все жили на пределе сил. Не было у местного населения ни злобы, ни ненависти к сосланным в Кайский район этническим немцам, прибалтам, гражданам других национальностей, осуждённым по политическим мотивам
  По данным на 20 июня 1952 года, в 12-ти северных районах Кировской области (в том числе и в Кайском) размещались 19 спецкомендатур с 9077 спецпоселенцами. В. Бердинских пишет: «Известно, что земледелие в северных таёжных районах Кировской области – занятие не только рискованное, но очень трудоёмкое и малоэффективное. Урожай, как правило, невелик, а то и просто убыточен (собирают меньше, чем сеют). Распахивать здесь целину – дело также безнадёжное. Но именно этим безнадёжным и практически бесплотным делом и приходилось заниматься среди северных вятских болот и лесов сотням «спецземледельцев». В точно таких же условиях приходилось работать тысячам кайских колхозников (а колхозов здесь было организовано большое количество – практически в каждой деревне). Колхозники были обязаны выполнять плановые задания. На работы в поле, на сенокосе, на лесозаготовки привлекались все местные школьники (многие теперь вспоминают, что понятия не имели о каникулах). Дети колхозников и рабочих трудились наравне со взрослыми, чаще всего почти ничего не получая за свой труд.
  Пока был жив И.В.Сталин, изменение политического режима было невозможно. С приходом к власти Н.С. Хрущёва появились условия для преодоления наиболее уродливых проявлений сталинщины. К марту 1953 года в тюрьмах и лагерях находилось 10 миллионов заключённых. В феврале 1956 г. на ХХ съезде КПСС Н.С. Хрущёв выступил с докладом о культе личности, затем. ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствиях». ХХ съезд КПСС положил начало широкой массовой реабилитации миллионов советских людей. За период с 1956 по 1961 гг. было реабилитировано почти 7 тысяч человек.
  В послевоенные годы развитие Вятлага шло по нарастающему вектору. Пик наполняемости его подразделений был достигнут в начале 1950-х годов – 30864 человека. Наиболее характерны для этих лет (непростых для лагеря, сопряжённых с известными серьёзными «перепадами» эпохи послесталинской «оттепели») являлось то, что ядро кадрового состава ИТЛ и немалую часть «спецконтингента» составляли участники Великой Отечественной войны. Суровая жизненная школа, боевой опыт, несомненно, помогали бывшим фронтовикам сохранять выдержку в сложной политической обстановке тех лет, стойко переносить трудности, достойно исполнять свой служебный и человеческий долг. Были среди них личности поистине легендарные, и первым в ряду этих имён стоит Герой Советского Союза Михаил Иванович Тихонов.
  Уроженец Ульяновской области, 19-летний гвардии рядовой М.И. Тихонов был удостоен высшей награды Родины 21 июля 1944 года – за мужество и героизм, проявленные при форсировании реки Свирь (Карельский фронт). После войны Михаил Иванович служил во внутренних войсках, работал инструктором политчасти штаба военизированной стрелковой охраны Вятского ИТЛ; отсюда был направлен на учёбу в Военно-политическую академию. Вышел в отставку М.И. Тихонов в звании полковника, жил в городе Киев. Именно в то время, на рубеже 1940-х – 50-х годов, другой бывший фронтовик, осужденный по ст.58 п.10, заключённый 2 ОЛП Борис Полушин (вошедший затем в историю русской литературы как поэт Борис Чичибабин) писал родным в далёкий город Харьков: «…Люди здесь (в Вятлаге) простые, хорошие и чистые… и жить здесь легче и проще…»
  На протяжении 1938-1956 годов через Вятлаг прошло около 100 тысяч человек, репрессированных по политическим и национальным мотивам, в их числе граждане двух десятков зарубежных государств и 80 национальностей. Судьба многих трагична: более 18 тысяч нашли вечный покой на вятлаговских погостах. Среди бывших узников немало людей, чьи имена достаточно известны: литераторы – Доминик Иосифович Гольман, Юрий Владимирович Давыдов, Антал Гидаш (Венгрия), Дмитрий Михайлович Панин, Борис Алексеевич Чичибабин; артисты и музыканты – Татьяна Кирилловна Окуневская, Рихо Эдурадович Пятс, Павел Александрович Русаков (Поль Марсель); заслуженный тренер СССР по футболу Александр Андреевич Келлер; адъютант маршала Г.К. Жукова генерал-лейтенант Леонид Михайлович Минюк, начальник строительства знаменитого завода «Севмаш» в городе Северодвинске Иван Герасимович Кирилкин; один из авторов проекта не менее знаменитой Магнитки инженер-строитель Самуил Ефимович Изаксон, врачи-хирурги, кандидаты медицинских наук Эдуард Иванович Кальмбах, Михаил Эдуардович Утцаль и многие другие.
  И всё же подавляющее большинство политзаключённых, трудармейцев и спецпоселенцев составляли простые люди, рядовые труженики. Противоправно подвергнутые лишению свободы, они сумели в невероятно тяжёлых условиях сохранить своё человеческое достоинство, отдать все силы, часто последние, на пользу людям, на благо Отечества.
  Происходившие в стране события привели к изменению режима содержания заключённых. Реорганизации подверглась и система лагерей, затронула она и Вятлаг и расположенные на его территории спецпоселения. Мы предполагаем, что причин для оставления места ссылки и высылки было несколько: за честный и добросовестный труд, в результате амнистии, по решению суда о признании невинности ссыльного. Реабилитированным выдавались паспорта, они получали свободу передвижения и могли покинуть место своей ссылки.
  В конце ХХ в. Учреждение К-231 (бывший Вятлаг) претерпело ряд реорганизаций. На сегодняшний день сеть исправительных учреждений Верхнекамского района представлена Управлением по работе с особыми условиями хозяйственной деятельности (УРУОУХД) УФСИН РФ по Кировской области, объединяющим несколько исправительных колоний (центр – п. Лесной), и ФГУ ИК-3 УФСИН РФ по Кировской области (п. Рудничный). По понятным причинам, информация о работе этих учреждений является в основном закрытой. Официально в исправительных колониях Верхнекамского района содержится около 5000 осуждённых за различные преступления. Основной вид деятельности колоний – лесозаготовки, но имеются и сельхозподразделения для производства сельхозпродукции, необходимой для питания осуждённых.
  В последние годы наметилась сильная тенденция к гуманизации пенитенциарной системы. Осуждённые, занятые на различных работах, трудятся в полном соответствии с Трудовым кодексом. Жёстко соблюдаются нормы питания и правила содержания спецконтингента. В большинстве исправительных колоний построены православные храмы или оборудованы молельные комнаты. В качестве аттестованных и вольнонаёмных сотрудников исправительных колоний трудятся в основном местные жители (те самые верхнекамцы, которые после перестройки остались без работы в результате развала сельского хозяйства, ликвидации крупных промышленных предприятий – Верхнекамского фосфоритного рудника, Кайского целлюлозного завода, леспромхозов и др.) Спецпосёлки или канули в небытие (как, к примеру, Скачок) или преобразовались в обычные населённые пункты района (п. Ожмегово).

Спецконтингент и местное население: особенности взаимоотношений

  Вятлаг, безусловно, является одной из самых трагических страниц в истории Кайского края, но одновременно появление сети исправительно-трудовых лагерей на северо-востоке Кировской области явилось мощным толчком для экономического развития этого региона. Уже существующие исследования, научные и творческие работы, направленные на изучение периода сталинских репрессий, пока не создают полной и достоверной картины всего происходившего. Многие опубликованные материалы противоречивы и поверхностны. Более того, в трудах некоторых авторов содержатся сведения, не соответствующие или не полностью соответствующие действительности (приведённые выше цитаты из книги Д. Панина «Лубянка – Экибастуз» – просто оскорбительны и несправедливы по отношению к простым верхнекамцам). На наш взгляд, трудности и лишения, которые выпали на долю репрессированных, хоть и были явлением исключительным по своим массовости и жестокости, но с такими же трудностями и лишениями в 30 – 50-х гг. столкнулся весь советский народ. А кайским жителям, возможно, этих трудностей выпало ещё более, чем жителям других регионов страны.
  Жители Кайского района никогда не были «специально выдрессированным населением», как свидетельствует Д. Панин. Нам не удалось найти старожилов, которые что-нибудь вспомнили бы о продовольственной помощи Америки (пончики из заморской муки, которыми в качестве поощрения баловали заключённых, были для местных жителей делом невиданным – никто и слова такого не знал). Никто не смог припомнить на местных крестьянах «роскошных одежд», выменянных на «простой чёрный хлеб и кусочки сала». Более того, из книги Панина выясняется, что «зеки обкладывали данью вольнонаёмных», а «местные чиновники и сановники» вынуждены были выращивать на своих огородах картофель и овощи для прокорма семьи. И уж, конечно, никто из верхнекамцев не жил «мечтой о войне»…
  Из десятков опрошенных нами старожилов никто не вспомнил и случаев притеснения репрессированных местным населением. Наоборот, кайские жители старались хоть чем-то помочь спецпереселенцам, сосланным и другим категориям репрессированных, невзирая на опасность самим попасть под преследование «за связь с осуждёнными». Хотя среди осуждённых были не только «политические» и безвинно репрессированные, но и обычные «уголовники»…А если вернуться вглубь истории и вспомнить, что предками кайгородцев являлись «разбойники», «государственные преступники», да люди «вольные», то становится понятным спокойное и даже вполне доброжелательное отношение местных жителей к «спецконтингенту».
  После перестройки редактор районной газеты «Прикамская новь» Виктор Алексеевич Бортников начал разыскивать бывших узников Вятлага. Ему удалось отыскать латышку Бенилду Эзерини – её семью репрессировали, когда Бенилда была совсем ребёнком. Результатом многолетней переписки стала публикация цикла статей, посвящённых репрессированным. Так вот, в одном из писем Бенилды Эзерини есть такие строки: «Если будете использовать мои письма, упомяните о том, что люди в Сибири к нам, детям репрессированных узников и смертников Вятлага, относились хорошо. Обязательно об этом скажите. Я помню и несу в своём сердце ту помощь простых русских людей, которые помогали нам в тяжёлые годы репрессий».
  Кстати, многие жители Верхнекамского района и сейчас носят немецкие и прибалтийские (не говоря уж о белорусских, украинских, дагестанских) фамилии – бывшие ссыльные остались в кайских краях, даже когда стало возможным уехать не только за пределы района, но даже страны. Не это ли свидетельство того, что суровый Кайский край стал для этих людей родным? Стоит отметить и такой факт: родившиеся в ссыльных семьях дети, сейчас уже пенсионеры, пользуются, как репрессированные, различными льготами; тогда как родившиеся в то же время в тех же населённых пунктах кайские жители не получают ничего. На соседних улицах родились, вместе выросли, сидели в школе за одной партой (дети ссыльных репрессиям не подвергались, отдельных школ для них не создавали), то есть жили совершенно одинаково, совместно с малых лет работали в колхозе и на лесозаготовках, но государство их заслуги оценило по-разному. Несмотря на это, обиды у коренных верхнекамцев нет.
  Более того, именно жители Верхнекамского района первыми начали собирать материалы об истории Вятлага, о периоде сталинских репрессий для того, чтобы сохранить память о тех страшным годах. В большинстве школ района не прекращается краеведческая работа, в некоторых созданы краеведческие музеи, экспозиции которых постоянно пополняются свежими материалами. Серьёзную работу проводят сотрудники районного исторического музея и музея истории села Кай, корреспонденты районной газеты «Прикамская новь» на протяжении многих лет по крупицам собирают свидетельства очевидцев. В посёлке Рудничный не только обнаружено кладбище военнопленных, умерших в местном госпитале в военное время, но и при содействии немецкой стороны обустроен мемориал в память всех военнопленных. Это самое крупное захоронение военнопленных на территории Кировской области (здесь в 1944 – 1948 гг. было похоронено 3779 пленных немцев, румын, австрийцев, венгров, итальянцев). Учащиеся Рудничной средней школы в равной степени ухаживают как за «немецким кладбищем» (так его прозвали в народе), так и за расположенными поблизости могилами красноармейцев, умерших от ран в военном госпитале, расквартированном в Рудничном в начале войны. Настоятель Свято-Никольского храма (п. Рудничный) о. Леонид (Сафронов), выходец из семьи спецпереселенцев, разыскивает в глухих лесах места захоронений репрессированных и служит там панихиды. Несколько лет назад отец Леонид разыскал в лесу место, где когда-то располагался посёлок спецпоселенцев Скачок и установил там памятный крест. Памятный крест установлен и в окрестностях Лесного на «латышском» кладбище.
  Огромное количество исторических материалов собрал и сохранил бывший сотрудник Учреждения К-231 Владимир Иванович Веремьёв. На протяжении ряда последних лет он при содействии кафедры истории Вятского гуманитарного университета ведёт работу по составлению Мартиролога – поминальных списков Вятлага. В списки заносятся имена граждан, которые в 1938 – 1956 гг. содержались и погибли в этом лагере, будучи репрессированными по политическим мотивам, а также тех, кто, находясь здесь в качестве «следственно-заключённых», умерли до вынесения формальных решений о применении к ним уголовного наказания. Это огромная по своим масштабам работа, ведь за обозначенный период на специальный учёт вятского ИТЛ были поставлены почти 180000 человек (по категориям «осуждённые», «следственно-заключённые», «мобилизованные в трудовую армию и в рабочие колонны НКВД», «спецпереселенцы», «тру
Категория: Статьи о Вятлаге | Просмотров: 2591 | Добавил: Наталья | Рейтинг: 4.6/9


Посоветовать материал
в соц. сети


Всего комментариев: 531 2 3 »
0
53  
Вооо............ я уже и подзабыл об этом материале.Спасибо Молдове-напомнил.

0
52  
Я ПОЛНОСТЮ   СОГЛАСЕН  С   ДЗОЗ ТО ЧТО ОН ПИШЕТ  ПРАВДА   1000   ПРОЦЕНТОВ   МОЛОДЕЦ

0
51  
Привет Коля! Очень сложно. Чего -то говорить если уж к ныне нормативной лексике придираться:"расторпедило, расколбасило, раздухарило, разбабахало, раздрибаданило." Есть даже вполне классическое разухабило,разъерепенило. В общем говоря, привлекло внимание! Приставку раз,при, за можно менять по усмотрению сторон. Веселее вятлаговцы! Нет что-бы сравнить "Зубровку" с "Беловежской пущей" Не шучу.

0
50  
"Шучу сразу предупреждаю!"------во Саша запугал !!!!!

0
49  
Конечно только с легкой иронией! Все мы старые , больные т. с. бойцы вспоминают минувшие дни. Не более того! Конечно самые красивые девушки в те времена жили в Лесном! Правда кое- кто поспорит что на Крутоборке. Интересная получилась бы дискуссия! "Так давайте говорить фактами , а не эмоциями" Шучу сразу предупреждаю!

0
48  
Здравствуйте-всем.Полезное это дело-вспомнить о прошлом.... Но чем дальше от этого,тем светлее оно (прошлое) кажется.Забывается все плохое (кроме кровного) и обо всём том вспоминаешь с иронией.
А на фоне сегодняшней жизни хочется сказать,что в те времена мы,оказывается,хорошо жили.Да,была несправедливость,был беспредел,много чего гадостного было.Но сейчас все тоже самое-только умноженное в тысячу раз !!!
Жили мы-то ОДИНАКОВО. "Вольняшка"ничем не отличался от "поселенца",жили в одинаковых домах,ели одинаковую еду,одевались в одинаковую одежду (летом-спортивные штаны,тапочки и рубашка; зимой-валенки,ватные штаны и фуфайка),вместе работали,вместе пили и гуляли.И отношения были нормальными.

0
47  
АЛЕКС!Какие то витиеватые у тебя вопросы:1. Те, кто попал в наши места не по своей воле - все безвинные ?
2. А те кто по своей воле - виноватые ? У меня лично смутные сомнения что кто-то по своей воле хотел у нас там срок отбывать.Ну а если по поводу виноватых,да основная масса отбывает срока за совершенные именно им преступления,но есть и те на которых окромя своих "дел" вешают и чужие так называемые висяки(в основном под давлением УУР,бывает и следаки по ушам елозят.....).Особенно в нынешнее время висяки спихнуть проще,наркоманов много влетает с ними можно "договориться".И есть те кто действительно невиновен,бывает и такое.

0
46  
Алекс! Ну что прямо в бутылку, так нынче молодежь в газетах и журналах говорит. Извини ничем не хотел , даже в дурном сне и не помышлял ни о чем . Коля так вообще пропал. Придумаешь тоже, привет .

0
45  
Сергей ! Это Вас с Колей (Дзоз), все время "торпедит".
Я не самый честный. но правды придерживаюсь.
Так давайте говорить фактами, а не эмоциями.

0
44  
Алекс! Эк тебя заторпедило. Есть еще Грибоедов: "а судьи кто?" И понеслось . Понятно что при развитом социализме надо было очень постараться что-бы попасть на Крутоборку исправляться! Начали вроде про чудь закончили накалом,но это, есть хорошо!

1-10 11-20 21-25
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
   Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru      Яндекс.Метрика
Наверх