П.А. Фалько. Вятлаг. История одной семьи. Ч3 - 7 Октября 2014 - Все о Вятлаге - Вятлаг

14+
        НАРОДНЫЙ АРХИВ

Мини профиль
Гость
Логин:
Пароль:

Четверг, 14.12.2017




Уголок общения

Перейти в глобальный чат


Статистика сайта

Всего пользователей: 925



Приветствуем нового участника:
alex14_St
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0



Сегодня сайт посетили
KKITN, kraus


Друзья сайта


Погода в Лесном

***
Праздники России


Наш опрос


Сколько вам лет?
Всего ответов: 408






Приветствую Вас, Гость · RSS 14.12.2017, 03:39

Главная » 2014 » Октябрь » 7 » П.А. Фалько. Вятлаг. История одной семьи. Ч3


Лесное – столица Вятлага
П.А. Фалько · Москва · 2014 · Часть 3
07.10.2014  (+ ФОТО)
ВЯТЛАГ, 1944-1955 гг.

ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ

От автора

Выпускник Лесной средней школы № 2 1962 года Женя Куликов опубликовал свои воспоми нания о школе.
Этот «подвиг» вдохновил меня рассказать о своем детстве, о жизни нашей семьи в Вятлаге. Всего-то меньше десяти лет разницы в возрасте, но как изменилась жизнь в Лесном. Другое поколение, другая судьба.
Сожалею, что так долго раскачивался. Как бы мне хотелось, чтобы кто-то из моего поколения откликнулся. Сказал бы: «Павел, тут ты не точен. Было немного не так». Или что-то в этом роде.
Давно нет моих родителей и их друзей. На их долю досталось слишком много переживаний и испытаний.
Скоро и нам идти за ними. Может быть, кому-то будет интересно, как же протекала жизнь конкретной семьи в Лесном в те далекие уже годы. Я ничего не хотел приукрасить!

15. Спецпоселенцы
В поселке жило много немцев Поволжья. В начале войны их (вместе с семьями) в 24 часа выслали из родных мест вглубь России. Судьба их в Вятлаге сложилась все же намного легче, чем у тех, кого свозили сюда этапами под конвоем.
Большинство из них были из интеллигентных семей, имели образование и специальности. Как-то так незаметно произошло, что вскоре все рабочие места, требующие специальных знаний, были заняты в поселке немцами. Часовых дел мастера, музыканты, оружейники, киномеханики, мастера в ЦРММ, машинисты на железной дороге.
В поселке был единственный мотоцикл ИЖ-49, и тот был у часового мастера немца Тимма. Хозяин ездил на нем редко, но когда выезжал, то какое это было удовольствие бежать за мотоциклом, вдыхая бензиновые запахи.
Самые голодные после войны были 1947-1949 годы. Жители поселка стали заводить коз, свиней. Чтобы разделать туши, сделать колбасу, окорока, приглашались немцы. Это были мастера своего дела. Лучше всех, вкуснее, получались окорока у Кинцеля.
На углу улиц Энтузиастов и Лесозаводской, примерно, где сейчас стоит здание «новой» школы № 2, были юрты. Юрты только по форме, из дерева, с печками. Трудно даже представить, для чего они были построены. Может быть, для экзотики. Какое-то время они были достопримечательностью поселка. В этих юртах жили семьи немцев-переселенцев.
В школе было много ребят из немецких семей. Во время войны их, конечно, дразнили. Становясь старше, мы со многими дружили.
Более подробно о судьбе сосланных немцев и их семей можно прочитать в книге В. Бердинских «Спецпоселенцы».

16. Знакомые и друзья нашей семьи
Хорошо, что у наших родителей было много знакомых и друзей. Мне разрешалось в первые дни по приезду в поселок после школы заходить к маме на работу. Чувствовал повышенный интерес к себе. Медсестры, нянечки высыпали в коридор больницы поглазеть, что за «чудо» привезла с воли врач Нина Васильевна. Выходил даже посмотреть на меня местная знаменитость бывший главный хирург Черноморского флота Михаил Эдуардович Утцель.
Медицинские работники 40-х годов. Во втором ряду снизу 2-й слева – М.Э. Утцель, 3-я – Н.В. Фалько, 4-я – Л.Л. Матвеева, 5-й – главный врач Красуцкий, крайний справа – С.Г. Матвеев
Все знакомые семьи были из «бывших», из людей, прошедших лагерь. Это, я думаю, естественно: беда, горе сближают. Гинеколог, добрейшей души человек, Лев Михайлович Монтвид; отоларинтолог чешский врач Палачек; рентгенолог эстонец Эрих Густович Милянд; зубной врач Лурье; старшая медсестра Ольга Иоанновна Иыгис; хирурги М.Э.Утцель и Э.И.Кальмбах.
Наши гости: А.Г. Порабина, Клавдия Яковлевна В уль, супруги Монтвид и моя мама
Микробиологи Сергей Гаврилович и его жена Людмила Львовна Матвеевы вообще были друзьями нашей семьи. Сергей Гаврилович - любитель охоты, грибник. Хорошо знал местные леса. Мама не боялась отпускать с ним в тайгу меня или Диму.
Детский врач Мариам Алимовна Акчурина. Когда она в Лесном обрела спутника жизни, тоже из «бывших», Павла Дмитриевича Смирнова, они вместе стали частыми гостями нашей семьи. Павлу Дмитриевичу я очень благодарен.
Когда я учился в восьмом классе, он подарил мне охотничье ружье, 20-й калибр. Я страшно гордился, что теперь и у меня, как и у многих моих товарищей, есть ружье.
Изготовление дроби, умение самому зарядить патроны и почистить ствол – всему этому научил меня Павел Дмитриевич.
Он работал таксатором леса. Регулярно на маленьком самолете У-2 облетал территорию Вятлага, определяя перспективные участки леса или обнаруживая очаги пожаров. Летчик Яков Пуллит иногда бывал у нас дома.
Самым близким товарищем по работе у моего отчима Анатолия Николаевича был главный механик Вятлага Михаил Тельевич Вуль. Их объединяло то, что приходилось решать совместно много технических Совместно оформляли рацпредложения по облегчению физического труда работников и повышению производительности труда.
Помню один из примеров решения конкретной технической задачи. На продовольственную базу Вятлага зимой в сильные морозы поступила цистерна растительного масла. Жиров не хватало не только в зонах, но и в поселке. Проходит день, второй – морозы не спадают. Масло замерзло, загустело. Анатолий Николаевич предложил обмотать цистерну электрическим проводом. Рассчитал сечение провода, количество витков, напряжение. Знание за- конов физики и конкретный расчет спасли положение.
Анатолий Николаевич был высоко эрудированный человек. Он помнил латынь, знал немецкий язык. У него была большая практика работы ведущим энергетиком в Крымэнерго.
Был свидетелем того, как в Лесном к нему обращались с просьбой помочь защитить диплом. Не мудрено, что руководство Вятлага за хорошую работу в 1957 году предоставило нашей семье новый небольшой дом по улице Созимской.
Но самым преданным другом семьи стали Владимир Семенович Порплик и его жена Таня. Его отец, Семен Павлович Порплик, работал завхозом в больнице. Володя, молодой лейтенант, танкист. После окончания танкового училища был в 1945 году направлен в Германию. Война уже закончилась. Заболел туберкулезом. Лежал в инфекционном отделении центральной больницы в Лесном, а мама была заведующей этим отделением. Был благодарен маме за то, что она, как врач, была внимательна. Мама первая в больнице научилась при лечении туберкулеза применять пневмоторакс (поддувание – сжатие части легкого). Общение с этой семьей продолжалось долгие годы, уже после выхода мамы в 1961 году на пенсию.

17. «Купите вещь, она последняя»
Есть поговорка: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Конечно, «бывшие», отсидевшие срок в лагере по 58-й статье, по возможности помогали друг другу. Это делалось не корысти ради, а из желания скрасить трудную послевоенную жизнь.
На Комендантском был большой пошивочный цех. Не могу назвать точного объема производства, но зимней одеждой (теплыми брюками и ватными телогрейками) этот цех обеспечивал весь лагерь. Принимались заказы на пошив одежды и от сотрудников Управления, как военных, так и вольнонаемных.
Чтобы разместить заказ, надо было записаться в очередь. Иногда ждали исполнения по три-четыре месяца. Не раз в нашей семье приходилось обращаться к услугам пошивочного цеха. Начальником его в 40-е годы был некто Бабин. Стоило только отчиму обратиться с просьбой о пошиве одежды к своему товарищу по несчастью, разделившему судьбу заключенного, как заказ принимался к исполнению.
олько что, в конце 40-х годов, ЦНИИМЭ (Центральный научно-исследовательский институт механизации и электрификации лесной промышленности) разработал двуручную электропилу ВААКОП-22, а мы с братом уже пилили ею у нашего дома бревна на дрова. Это было частью зачетов по испытанию и внедрению этой пилы. А все потому, что главный механик Вятлага М.Т. Вуль был приятелем нашей семьи.
Мама работала в больнице на полторы-две ставки. Мы ее видели только по вечерам. Уставшую, огорченную тем, что посуда в доме не мытая, уроки не выучены. Не ругалась, не устраивала сцен. Просто начинала горько плакать. Это было ее самое сильное оружие. Лучше бы подзатыльник дала.
В Лесном в те годы был только один промтоварный магазин. Наконец-то стали появляться привлекательные, нужные для дома товары. Их тут же расхватывали. Каким-то образом люди заранее узнавали, что должны «выкинуть». Покупатели тогда были придирчивы. Если кто-то покупал отрез материи, то внимательно следили за метками метра, за тем, не натягивает ли продавец материю. Боясь обмана, заранее подсчитывали в уме, сколько что будет стоить.
Чем широко пользовались продавцы, так это возможностью попридержать часть товара (спрятать под прилавок), чтобы потом предложить нужным людям. А среди нужных людей тогда пользовались авторитетом врачи и учителя. Это называлось завести с ними блат. В промтоварном магазине работала обаятельная женщина Анна Васильевна, жена сосланного немца Карла Ивановича Дамера. Иногда нашей маме кое-что перепадало от нее. Исключительно из уважения к маминой профессии. Это преподносилось тактично. Примерно так: «Нина Васильевна… вот тут случайно… оказалась (называлась вещь), покупайте, последняя».
На маму это слово «последняя» производило магическое действие. Она, конечно, покупала. Однажды она принесла из магазина сапоги. Из свиной кожи. Какие-то морщинистые, в пупырышках.
- Мама, это кому? Зачем?
- Анна Васильевна сказала, что они последние, надо брать. Долгие годы в нашей семье, когда кто-то из нас делал не удачную покупку, спрашивали: «Что, последняя?»

18. Аресты в Лесном
Говорят, что дальше Сибири не сошлешь. Казалось бы, что в таком месте, как Вятлаг, должны заканчиваться опасения потерять свободу.
Вятлаг, 1959-1960 гг. Тайга, нижний склад
Наступил 1949 год. Появились статьи в газетах о международном сионизме, про врачей-вредителей. Местные партийные функционеры посчитали, что нужно как-то активизировать свою деятельность. Но вот как? Ждали указаний сверху.
Коллектив врачей центральной больницы охватила паника. Один из лучших, опытнейших врачей, Л.М.Монтвид ходил, как в воду опущенный. В больнице работали еще другие врачи и медсестры еврейской национальности.
Арестовали работника администрации некоего Пушинского. Его семью – жену и сына – в 24 часа выслали из Лесного. Была зима. Страшно было подумать, куда в такую стужу можно податься.

На продовольственную базу Вятлага поступил вагон с подпорченным мясом. Не знали, как поступить. Руководство поручило биологу С.Г. Матвееву найти выход из положения, попытаться спасти мясо. Но что можно было сделать в тех условиях? Посоветовал обработать мясо раствором марганцовки. Не помогло.
Если часть спасаемого мяса удалось спихнуть в зоны северных лагпунктов, то ОРС (отдел рабочего снабжения) принимать его отказался. Свалили вину на «бывшего», на врача С.Г.Матвеева. Завели дело. Приговор – ссылка в Красноярский край.
Арестовали какого-то работника второго дома Управления, не помню фамилию. Он жил в двухэтажном доме по улице Ленина, напротив нашей деревянной школы. Прошел слух, что при обыске у него под кроватью нашли чемодан денег. Наивные, мы, ребятишки, бегали к этому дому, заглядывали в окна, пытаясь увидеть этот чемодан.
Наверное, были и другие случаи, когда «врагов» находили прямо в Лесном.

19. Спорт
Начиная с пятого или шестого класса, полюбил коньки. Сначала это были коньки марки «Английский спорт». Они прикручивались к валенкам веревками. Потом отчим дал денег на конькина ботинках «Гаги».
Детская футбольная команда 2-й школы пос. Лесное, 1947 г.
После клуба на втором месте по посещаемости был стадион. Прожектора освещали каток, из динамиков раздавалась музыка.Иногда, в субботу или воскресенье, на катке играл духовой оркестр. Это был как бы призыв к массовому катанию. Очень важно, что на стадионе было теплое помещение, где можно поточить коньки, взять коньки напрокат или просто переобуться. Днем на катке проходили игры в хоккей с мячом. Приходило посмотреть много зрителей.
Возвращался с катка поздно. Мама спрашивала про уроки. Что-то невнятно мямлил, а отчим всегда в шутку говорил: «Какие уроки? Спорт победит науку…». Сначала я не улавливал в его словах подвоха.

И все-таки спортом № 1 в Лесном по массовости участников и по отношению к проведению соревнований со стороны руководства Вятлага были лыжи. Зимой на каждом лагпункте зона помимо ограждения из колючей проволоки была обнесена полосой отчуждения. Вокруг зоны была проложена лыжня. Солдаты охраны регулярно объезжали на лыжах всю зону, наблюдая, нет ли пересечения лыжни каким-либо другим следом.
Солдаты обязаны были проходить лыжную подготовку, сдавать зачеты. Были ответственные и за подготовку, и за проведение соревнований. Для массовости и для популярности к таким соревнованиям привлекались школьники и любители лыж из гражданского населения.
Бывший танкист, наш учитель физики Михаил Александрович Кропачев очень любил лыжи. Когда ему удавалось прийти на финиш в призовой тройке, радостно кричал «ура».
Уже появились в Лесном родители, которые к подготовке своих детей к соревнованиям подходили профессионально: покупали современные модели лыж, а не ширпотреб, как у всех; подбирали для гонок соответствующие мази; во время соревнований сами контролировали время прохождения этапов, подносили на контрольных пунктах сок или сладкий чай. Вот таким примером могла считаться семья Зарубиных.
Был такой вид соревнований, как гонки на лыжах за лошадьми. Это было очень зрелищно.

Футбол. Этот вид спорта был в Лесном в особом почете. Не зря начальник Вятлага А.Д.Кухтиков выдернул из ссылки в Алтайском крае бывшего тренера сталинградского «Трактора» немца Александра Андреевича Келлера. Это был тренер от Бога! Он был не просто тренером, а настоящим сподвижником спорта.
Местная команда «Динамо» играла на первенство области в своей зоне. Мальчишки всегда из любопытства обступали приезжих футболистов. Часто можно было слышать: «Черт возьми! Городишка даже на карте нет, а футбольная команда всех побеждает…». Руководство лагеря всегда было меценатом футбола, шло навстречу, когда было необходимо взять в команду кого - нибудь из солдат, игравших до службы в футбольных командах. Сейчас уже можно раскрыть секрет, что когда наша команда играла дома, то для укрепления призывались двое заключенных – бывшие игроки сталинградского «Трактора».
Воллейбольная команда школы № 2, на стадионе пос. Лесное. Справа директор школа Дураков. На заднем плане дом началника лагеря Алексея Демьяновича Кухтикова
А.А. Келлер был настоящим кумиром молодежи, пользовался таким огромным уважением, что многие обращались к нему как бы по-домашнему – дядя Саша. Видя, что многие мальчишки летом болтаются без дела, он организовал турнир по футболу среди дворовых команд. Два сезона в Лесном разыгрывался турнир дворовых команд с участием команд «Метеор», «Звезда», «Заря», «Партизан». Дядя Саша своим поведением и образом жизни показывал нам пример, как нужно относиться к своему здоровью. Он не курил. Никогда мы его не видели выпившим.
Не случайно, когда немцам разрешили покидать места ссылки, А.А. Келлера перевели в г.Киров, и он тренировал кировское «Динамо». Потом он был тренером ташкентского «Пахтакора», стал Заслуженным тренером СССР. Затем тренировал алмаатинский «Кайрат», другие команды.
Супруга дяди Саши Антонина Пантелеевна вела на стадионе секцию гимнастики и тоже оставила о себе добрую память.

Волейбол в Лесном был популярен, но зимой можно было играть только в спортивном зале школы. Только когда в поселке появился прошедший войну молодой человек Валентин Марущак, мы увидели, как нужно играть в волейбол.
У него были первые разряды по волейболу и баскетболу. Игра с его участием превращалась в настоящее, как сейчас говорят, шоу. На стадионе собиралась масса народу, чтобы посмотреть, как этот двухметровый верзила (его вес был более 120 кг), чтобы выпрыгнуть над сеткой, начинал разбег за площадкой и «делал кола» - это когда мяч опускался на стороне противника близко к сетке.

Это было в начале лета 1952 года. На Рудничном – это населенный пункт, с которого начал существование Вятлаг, - проходили районные спортивные соревнования. Михаил Андрианович Барышников, школьный учитель физкультуры, протрубил срочный сбор. Потребовалось спешно выставить от Лесного команду для участия в соревнованиях. Кое-как наскребли команду по футболу, волейболу, городкам.
По всем видам одержали победу. В соревнованиях приняли участие Михаил Андрианович, начальник стадиона в Лесном Владимир Карпович Хлусьянов и Валентин Марущак. Костяк же команды состоял из десятиклассников школы Володи Яжгуновича, Макса Вуля, Валентина Кунстмана, Коли Рожкова, Вениамина Бочина, Володи Вощенко и других. Для комплекта в состав команды включили Валю Яковлева, Валентина Галушина, Валеру Жуковского, Витю Колтунова, Женю Емельянова и меня, Павла Фалько.
Мы с Женей Емельяновым случайно попали в эту сборную и страшно гордились потом, что представилась возможность отстаивать честь нашей команды общества «Динамо» из Лесного.
Как же радовался этой победе спортсменов-старшеклассников Михаил Андрианович Барышников! На Верхнекамской он купил всем гостинцы, некоторых угостил вином. Может быть, это было под воздействием выпитого, но он со слезами на глазах сказал, что больше такого спортивного класса, как школьный выпуск 1952 года, у него не будет.

20. Побеги
Примерно на второй или третий год жизни в доме на Созимской улице семья столкнулась с таким явлением жизни Вятлага, как побеги заключенных.
Ночью сквозь сон я слышал какой-то шум, движение. Меня не стали будить. Оказалось, что ночью специальная команда искала беглеца. В домике было чердачное окно без рамы. Не было лестницы на чердак. Это чердачное окно домика на краю поселка смущало солдат. Они, чертыхаясь, по наклонной доске с наскоро прибитыми перекладинами залезли на чердак, предварительно осмотрев всё внутри дома.
Побеги были часты. В основном они происходили на северных лагерных пунктах. Там были зоны строгого режима. Заключенные с большими сроками. Основные попытки побега осуществлялись с желанием спрятаться в железнодорожных вагонах с лесом.
От ребят, у которых отцы служили в системе охраны Вятлага, я примерно знал, как поступают с теми, кто посмел покинуть лагерь и кого сумели поймать. Избив, их оставляли около вахты, чтобы показать другим з/к, что убегать бесполезно, и что будет с теми, кого поймают. Никаких ограничений в действиях по отношению к беглецу не было. Об удачных случаях п обегов, (если они и были), запрещено было говорить.
В Лесном был нашумевший случай, когда беглец, забежав ночью в поселок, пытался спрятаться (или найти еды) в доме начальника лагеря А.Д. Кухтикова. Это казалось так невероятно. Какой наглец мог решиться на это!

Лет десять назад я разыскал своего школьного товарища – сына Алексея Демьяновича Кухтикова. Мне хотелось передать ему книгу В. Бердинских «История одного лагеря», в которой приведено много теплых слов о его отце.
Так вот, слухи о беглеце – сущая правда. Спугнула его бабушка Саши Анна Васильевна. Беглецом оказался сын прокурора г.Архангельска. Может быть, этим побегом он хотел привлечь внимание к своей судьбе.
Случаи, когда беглецу удавалось оторваться от преследования и уйти с территории Вятлага, всё же были. Самый нашумевший – это побег из труппы культбригады артиста по фамилии Туз. Об этом подробно написано в книге С.Рацевича «История музыкально-драматического театра Вятлага НКВД».
Известен был случай, когда начальник режима Вятлага конца 50-х годов Науменко получил посылку от неизвестного. Там была солдатская форма и дерзкая записка о том, что ничего казенного ему не нужно – чуть ранее был удачный побег с разоружением часового.
Большинство же побегов заканчивалось плачевно для беглецов. Силы не равны. Специалисты внимательно изучали возможные пути побега. Были места «секретов», где устраивались засады. В местах, где тропы расходились, устанавливались растяжки.
Во всех ближайших деревнях были осведомители, состоящие на учете в органах. Сомневаюсь только, что им за это доплачивали. Всё держалось на страхе.

21. Алкоголь
Водка в магазинах поселка была не всегда. Ее быстро разбирали. Цена была доступная. Чаще всего водка была «глазовская» (г.Глазов, Удмуртия). Ее еще называли «табуретовкой», намекая, что ее производят из спирта, полученного из древесины.
Зла от водки было много.
В книге В. Бердинских «История одного лагеря» описывается, что были случаи, когда конвоиры в пути напивались так, что заключенные приносили их вместе с оружием на вахту. Офицерский состав куролесил в быту (в семьях). Иногда руководство Вятлага после какого-нибудь очередного безобразного случая вводило на год-полтора сухой закон.
Мои родители совсем не употребляли алкоголь. Даже пиво. Но гости у нас бывали, и тогда отчиму приходилось ловчить. По- чему-то он не мог (или не хотел) поставить себя так, что он принципиально непьющий. Когда приходили гости, спиртное на кухне разливалось по стаканам. Редко в какой семье тогда были бокалы или рюмки. Стаканы ставились на поднос и подавались на стол. В один из стаканов наливалась вода. Гости догадывались об этой маленькой хитрости отчима. Шутили, пытались понарошку перехватить этот стакан с водой себе.

Пятнадцать лет – это переходный возраст? Мне было обидно, что у нас такая скучная семья. Даже в праздничные дни застолья проходили у нас без спиртного. Выход нашелся сам собой. Стихийно образовалась компания – Володя Тебляшкин, Юра Бусоргин, Лева Калашников, Гена Матвеев и я. Собирались у кого-нибудь на квартире. Покупали выпивку. Соблюдали меры конспирации, но все же иногда расходились, слегка пошатываясь.

22. Учителя
Из учителей младших классов запомнилась учительница рисования Анна Николаевна Кветко. Единственная женщина в Лесном, которая носила шляпку с вуалью. Это шокировало местных женщин.
Учителя Лесной средней школы, 50-е годы. В первом ряду в центре – директор школы Н.Л. Дураков
Острили, что и комаров-то нынче нет, так зачем закрывать лицо сеткой. Ее муж был инженер-строитель. Дочка, закончив нашу школу, впоследствии стала диктором телевидения в г.Волгограде.
Завуч школы О.В.Макаров на пляже

Олег Васильевич Макаров. Химик. В 40-х годах был завучем школы. Школьники были уверены, что он обладает гипнозом – такой тяжелый, властный был у него взгляд. Элегантно одевался. Носил шляпу, что было в поселке большой редкостью. Слегка хромал, за что получил от учеников прозвище «Хромоногий Гефест».
Обладая современным на тот период фотоаппаратом «Киев», подрабатывал себе на жизнь. Делал это деликатно, в дни каникул ездил по району, снимая на фото местных жителей.

Нинель Оскаровна Лоренц. Преподавала русский язык и литературу. Ее муж был тяжело болен туберкулезом. Дружила с крепким молодым немцем из сосланных. По вечерам они гуляли по улицам, а муж издалека следовал за ними. Даже школьники чувствовали, что там происходит какая-то драма.

Наталья Григорьевна Закс. Самая старшая из учителей по возрасту. Говорила с заметным акцентом. Будто бы в ее практике был случай, когда ученица, получив неуд, совершила суицид. Этим пользовались самые отпетые двоечники. Шантажировали ее, делая вид, что вот сейчас выпьют порошок – отраву.

Мой брат Дима вернулся из армии. Собирался поступать в строительный техникум в г.Бахчисарай. Чтобы получить аттестат зрелости, сдавал школьные экзамены экстерном. Со знанием немецкого языка у него были проблемы. В одном из классов школы ? стояло пианино. Дима умел играть. Зашел в класс и стал наигрывать разные мелодии. Наталья Григорьевна остановилась в дверях. Была растрогана.
- Димочка, Вы так хорошо играете. Я приятно удивлена. Кто так играет, тот не простой человек. Я знаю, что Вы плохо подготовлены, но я возьму грех на свою душу, я таки поставлю Вам Вашу тройку!

Класс выпуска 1952 года – это особый класс. Спустя 25 лет со дня выпуска они полным составом приехали зимой в Лесное. Дима, хотя и отстал от них, тоже приехал. Кто-то предложил навестить Наталью Григорьевну. Она к тому времени ослепла. Ввалились к ней домой. Стали здороваться. Она попросила не представляться – хотела узнать каждого по голосу. И… узнала! Всех, кроме окончившего школу с золотой медалью Володи Ежгуновича.
Наша классная руководительница учитель математики Мария Ивановна Полякова. Вся из противоречий. Очень хотела, чтобы ее класс был особенным. Завела внеклассные занятия. Давала задачки с решением на конкурс. Устраивала вечера, где заставляла девочек учить ребят танцам. И в то же время не отличалась тонкостью, если кто-то из девочек забудет в тетради записку, то непременно прочтет вслух.

Запомнился один из таких конкурсов на вольную тему.
С необычным докладом выступила ученица нашего класса Неля Надеинская. Тема доклада: «Полет человека в космос». Шел 1954 год. Неля проводила какие-то расчеты: силы притяжения, необходимое ускорение и прочее.
- Кто будет оппонентом?
Класс притих. Все казалось, что это такая несбыточная фантазия. С чего-то я вызвался высказать свое мнение.
- Это неосуществимо, потому что в космосе огромное количество метеоритов. Они про таранят и разобьют космический аппарат. И, вообще, это только девочка может придумать такой бред. Зачем туда лететь?
Какие же примитивные были мои доводы.
Каждый раз когда потом я слышал сообщения об очередном удачном запуске спутника Земли я вспоминал этот школьный диспут. Ай, да Неля! Какая умница! Выходит, что даже в Лесном были люди, которые интересовались не только спортом.

В декабре 1954 Неля уехала к своей маме на Сахалин. В Лесном она жила с бабушкой Л.Г. Порабиной (зубной врач). Было как-то странно посреди учебного года переводиться в другую школу, переезжать в другой город. Оценили это потом.

Выпускники школ с Крайнего Севера и Сахалина имели право поступать в высшие учебные заведения без конкурса, а, может, даже без экзаменов. Осенью 1955 года Неля Надеинская была уже студенткой Киевского политехнического института.
С группой учителей попала в школу по распределению учительница английского языка Валентина Ивановна. Молодая, обаятельная. Просто русская красавица. Старшеклассникам было интересно, кто же станет ее ухажером. Это как бы и ревность, и желание, чтобы рядом с ней оказался кто-то из уважаемых людей. Им стал бывший летчик Владимир Карпович Хлусьянов. Эта семья переехала в Вятлаг после окончания строительства Беломор-Балтийского канала. Охотник. Заведующий спортивной работой на стадионе.
М.А. Шульер

Мария Александровна Шульер. В 1946 году добровольно приехала в Вятлаг, чтобы разделить судьбу своего мужа, высланного немца И.А. Шульера. Настоящая советская декабристка, сподвижница.
Она не была в штате школы, но встретить ее в школьном коридоре, в учительской можно было чуть ли не каждый день. Она, как хищник, выискивала себе жертву. Поставив в клубе спектакль силами самодеятельных исполнителей, снова была в поиске. Иногда казалось, что она готова любого встречного школьника уговорить участвовать в постановке.
Вот и меня постигла такая участь. Я-то совсем не подходил для публичных выступлений. Картавлю, плохая дикция. Уговорила. Пьеса называлась «Юность отцов». Роль небольшая. Но я так волновался, что на репетициях, выходя на сцену, напрочь забывал слова.
- А ты думаешь, я не волнуюсь? Еще как! За вас, за себя, за зрителей, - говорила Мария Александровна.
А когда пьеса удавалась, и публика принимала постановку, как она радовалась! Всем своим видом показывая, что готова обнять всех своих новоиспеченных артистов.

23. Школьные симпатии
Недостатки нормального воспитания ощущались во всем. У родителей не было таких знакомых, у которых были бы дочки или внучки. Вне школы просто не знал, как себя вести девочками.

В нашем классе училась Лора Тецлав. Стал замечать, что она как-то по-особому смотрит на меня. Захотелось тоже проявить к ней внимание. На перемене подставил ей ножку. Лора была крупная девочка, слегка неуклюжая. Грохнулась. Ушибла коленку. Когда встала, глаза ее были полны слез. Молча она с удивлением смотрела на меня. Так и читалось в ее глазах: «Как ты мог?».
Зоя Крашенинникова уговаривала меня записаться в кружок самодеятельности. Она любила танцевать. Выступала в клубе с индийскими танцами. Ей хотелось, наверное, чтобы нас что-то объединяло, чтобы мы были рядом. Я просто шарахался от нее.

Неля Дергаусова, 1951 г.

В классе появилась новая девочка – Неля Дергаусова. В школе была тише травы, а вечером около дома была боевой. Азартно играла с подругами в снежки. Стал искать встреч с ней. Навестил, когда она лежала дома с температурой. Неля дала мне почитать книгу В.Гюго «Отверженные». Наступил переворот. В выборе книг для чтения. В желании говорить с ней на разные темы, обмениваться впечатлениями. Чувствовал необычное волнение при встречах. Хоте- лось стать лучше, чем-то отличиться в ее глазах.
У Нели была буйная фантазия. Под впечатлением книг ей хотелось организовать что-то свое, оригинальное, типа закрытого общества, с шифрами, паролями. Пока для этих целей подходил только я. На первых порах составили свой шифр, как в рассказе Конан Дойля «Пляшущие человечки». От записок перешли к письмам. Кто-то из нас предложил провести письменную дуэль. Обменялись примерно двадцатью письмами. Нужно было разрешить спор, кто победил. Попросили наших друзей рассудить нас.
Павел Фалько, 8 класс
С моей стороны был Валя Яковлев, а со стороны Нели – Женя Иванова. У меня часть этих наивных писем сохранилась.
В январе 1952 года меня принимали в комсомол. Порядок был такой. Сначала классное собрание как бы рекомендовало меня. Затем беседа на школьном комитете комсомола. После этого назначалось общешкольное комсомольское собрание. Рекомендации мне дали Макс Вуль и наша пионервожатая Лариса Иванова. Впервые собрание проходило в актовом зале старого клуба. Впервые приходилось выступать перед таким количеством своих школьных товарищей. Очень волновался.
Почему-то только мне предложили пройти еще мандатную комиссию. Отец Нели был начальник политотдела Вятлага. Когда я приходил к Неле домой, никогда его не встречал. В феврале 1952 года меня пригласили в политотдел. Это второй этаж первого дома Управления. Сидит пожилой невысокого роста мужчина – полковник С.И. Дергаусов. На стене портрет вождя, на рабочем столе статуэтка другого вождя. Не поднимая головы, спрашивает меня:
- Так чем знаменит сегодняшний день?
Я в недоумении. Неужели тем, что меня утверждают в комсомол? Молчу, на всякий случай. Недовольный голос (смотрит в отрывной календарь): «Сегодня юбилей Тимирязева» (то ли день рождения, то ли день его смерти).
- Утверждаю. Можешь идти.
Возможно, Семену Ильичу хотелось посмотреть на меня.vЛичное дело моей мамы лежало у него на столе. Такая вот мандатная комиссия.

Наши товарищеские отношения с Нелей все время прерывались. То она начинала проявлять интерес к другому мальчику, то просто замыкалась. Я же, когда приходил в класс, даже не глядя всегда чувствовал, есть ли Неля в классе или нет.
А в соседнем классе училась другая девочка – Майя Успенская. Приветливая, обаятельная. Летом я катал ее на своем велосипеде. Сомневаюсь, что можно получать удовольствие от езды на велосипедной раме. Мне-то было приятно ее катать. Нежное прикосновение к ее спине. Легкий аромат волос.

Это было еще в девятом классе. Договорились с Майей идти вечером в кино. Я сильно увлекался игрой в футбол. Вспоминаю, что сегодня кино. Бегу домой. Быстро сполоснуть шею, лицо – и бегом в клуб. Майя нервно ждет меня у входа. Билеты, конечно, я не купил. Первые обиды. Моя беспечность и отсутствие должного внимания Майю обижали.
На школьные вечера в клуб всегда приходила ее мама. Она хорошо ко мне относилась. По-взрослому просила меня не обижать ее Майечку. Под бомбежками их семья на теплоходе эвакуировалась из Дербента в Астрахань. Много чего в дороге они пережили.
Мои знакомые и друзья в один голос говорили, что мы очень похожи друг на друга, что мы как бы созданы друг для друга. А у меня были небольшие сомнения. В доме Майи было уютно. Мама ее увлекалась вышивкой. На спинке дивана стояла стайка слоников. Это тогда считалось олицетворением мещанства. Почему-то это меня смущало. Это называется быть в плену общественного мнения.

У нас в доме была аскетическая обстановка. Полки с книгами. Гантели. Ружье на стене. Да еще радиоприемник 6Н1 (первого класса, 1930 года). Отчим втихаря слушал Би-би-си, а мы с братом иногда «музыку из-за бугра».
В отношениях с Майей наступило, казалось, временное охлаждение, а случай усугубил.

Намечался очередной школьный вечер в актовом зале клуба. Таких вечеров ни до нашего выпуска школы, ни после не было. Покровительство отца Нели Дергаусовой привело к тому, что доступ к актовому залу теперь у школы был постоянно. Завуч школы Ольга Павловна Ферапонтова тоже была заинтересована – ее сын Юра учился в соседнем классе.
Я так ждал этого вечера. Накануне школьный товарищ Клавдик Шуплецов пригласил меня днем прийти к нему на день рождения. Семья Клавдика жила на Комендантском. У них была корова. Кроме водки, на столе были пирожки с творогом. Все остальное тоже молочное: творог, сметана, сливки, простокваша.
Много ли надо девятикласснику. Шли в клуб, уже когда стало темнеть. Не замечая луж. Пришли в клуб в грязных ботинках. Прямо через весь зал пошел к Майе. Она, взглянув на мои ботинки, в ужасе отвернулась. Я растерялся так, что попытался, сохраняя достоинство, пригласить другую девочку. Тоже отказ. Обиделся на весь белый свет и ушел домой. Разрыв отношений.
Мой школьный товарищ, Артур Кунстман, взялся нас примирить. Я видел, как он ходит с Майей по поселку. Что-то ей «напевает». Поглядывают на меня, видно, что-то обсуждают. Я еще надеялся.
Майя Успенская и Артур Кунстман, 1956 г.

Захожу как-то в школу в воскресный день, а Майя и Артур целуются, сидя на подоконнике. Я еще подумал, какое неудобное место выбрали. Теперь я еще и товарища потерял.

В одном из фильмов того времени была песня с такими словами: «…и это серьезное дело нельзя доверять никому». Спустя годы Артур (а они так и не поженились) написал мне в письме, что я его лучший друг, что ближе меня у него никого нет. А у Майи Успенской в 2012 году умер муж. Врач. Она теряет зрение. Писать письма уже не может. Только иногда звонит по телефону.

Нелю Дергаусову долгие годы не мог забыть. В 1960 году, еще будучи студентом, приезжал в Ленинград в гости к родным. Разыскал Нелю. Зашел в здание суда. Неля молодой специалист, судья, вела дело. Был поражен. Эта хрупкая девочка сейчас на моих глазах решала судьбу взрослого человека.
1968 год. Я был в туристической поездке по Прибалтике. Конечный пункт – Ленинград. Пришел к Неле в гости. Дом на территории Лесотехнической академии. Муж – кандидат юридических наук. Сыну Сереже около пяти лет. Мама Нели живет с ними. Помнит меня по школе. Угощает чаем. Вспоминаем Лесное.
Неля пошла меня провожать. Идет дождь. Впервые стали с ней целоваться. Мокрые лица, горячие губы. Очень сложное чувство. Вот наконец-то я прикасаюсь к ее лицу. И какая-то червоточина, как будто я ворую что-то. Лучше не думать об этом. Я так долго ждал этого момента. Как сладко целовать любимую женщину!

Прошло еще лет пять. Я женился. В ноябре 1972 года у меня родился сын, Артем. Уже десять дней, как они в роддоме (у Тани были проблемы). Сегодня еду забирать.
Звонок в дверь. На пороге стоит красивая хорошо одетая женщина. Я любезно приглашаю ее в дом. Женщина стоит. Бровки начинают хмуриться.
- Неля, неужели это ты!
Теперь уже моя мама угощает нас чаем. Снова вспоминаем Лесное.
Неля, оказывается, разведена. Приехала в Подмосковье на курсы повышения квалификации. Вот так встреча! Опять не сложилось.
Я не знаю случая в нашей школе, чтобы кто-то женился на своей сверстнице.

Продолжение следует
Скачать полный текст в pdf

Категория: Статьи о Вятлаге | Просмотров: 1252 | Добавил: АЛЕКС | Рейтинг: 5.0/2


Посоветовать материал
в соц. сети


Всего комментариев: 2
0
2  
Раз уж автор сам попросил указывать на неточности, то укажу ещё на одну: у главного хирурга Черноморского флота Михаила Эдуардовича была фамилия УтцАль - так написано и на его могиле, на надгробном памятнике.

0
1  
Очень легко читается ....нет не вымысла ,не фантастики- чистая правда спасибо  автору -опять отлично

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
   Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru      Яндекс.Метрика
Наверх