Депортация Российских немцев в Вятлаг - 21 Сентября 2014 - Все о Вятлаге - Вятлаг

14+
        НАРОДНЫЙ АРХИВ

Мини профиль
Гость
Логин:
Пароль:

Пятница, 20.10.2017




Наши именинники


Уголок общения

Перейти в глобальный чат


Статистика сайта

Всего пользователей: 916



Приветствуем нового участника:
burlich
Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0



Сегодня сайт посетили
schniffer, mikiando



Погода в Лесном

***
Праздники России


Наш опрос


Как Вы узнали о сайте?
Всего ответов: 213






Приветствую Вас, Гость · RSS 20.10.2017, 13:41

Главная » 2014 » Сентябрь » 21 » Депортация Российских немцев в Вятлаг


Депортация немцев
21.09.2014  (+ ФОТО, ВИДЕО)
Российские немцы в Вятлаге

Великая Отечественная война - это время тяжелых испытаний всего населения нашей страны. Но 1941 год – это и начало трагедии целого народа Советского Союза – российских немцев. Ещё при Екатерине II их предки приехали в Россию, ставшую для них новой Родиной. В 1918 году создана была первая автономная республика Советской России – немцев Поволжья. 1941 год для всех российских немцев стал ударом по личной судьбе. Даже в труднейших условиях войны сталинский режим продолжал политику насилия над собственным народом.

Прологом трагедии послужил известный Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года "О переселении немцев, проживающих в районе Поволжья". За ним последовала целая серия такого же рода "актов", круто, с бесцеремонной и совершенно немотивированной жестокостью преломивших судьбу почти полуторамиллионного немецкого населения, проживавшего в течение без малого двух столетий в самых различных регионах страны - от Прибалтики до Дальнего Востока, от Мурманска до Ашхабада...

На севере Кировской области располагался один из 10 лесных лагерей ГУЛАГа - Вятлаг НКВД СССР. В лагерном архиве отложились документы о горестной судьбе российских немцев в военные годы. Первый "немецкий этап" пришел в Вятлаг 20 октября 1941 года - с ним были доставлены из Ворошиловградской тюрьмы (Украина, нынешний город Луганск) несколько сот "лиц немецкой национальности" (в основном - рядовых шахтеров и колхозников), репрессированных в начале сентября того же 41-го года во внесудебном порядке за "контрреволюционную деятельность" и получивших в "зоне" статус "подследственных". "Суд" оказался на удивление "нескорым" - приговоры последовали только через год. Но многие (более половины) из "луганских этапников-немцев" этого "не дождались" - погибли от голода, холода и болезней в страшную зиму 1941-1942 годов...(1).

В соответствии с упомянутым Указом ПВС СССР в сентябре 1941 года было ликвидировано "под корень" национальное административно-территориальное образование - АССР немцев Поволжья, где компактно проживало около четверти всей внутрисоветской немецкой общины. Десятки тысяч немецких семей в "самые сжатые сроки" (за считанные сутки) подверглись принудительному выселению в отдаленные и малообжитые районы Западной Сибири и Казахстана. Вскоре к ним "присоединились" соплеменники из других мест (Причерноморья, Кавказа, Украины и т.д.).

Как мы знаем из предыдущего повествования, к началу 1942 года "владения" ГУЛАГа заметно "обезлюдели" - возникла острая нехватка "рабочей силы". И тогда на самом высоком кремлевском уровне решили "снять" эту проблему за счет выселенных отечественных немцев: их объявили "трудмобилизованными", призвали через военкоматы в "трудармию" (мужчин - в январе-марте, женщин - в конце 1942 года), вновь посадили в эшелоны - "краснухи" - и пошли "фрицы" (этап за этапом) в лесные лагеря, в том числе и в Вятлаг...

Как все это происходило в реальности?

Воздержимся от комментариев и обратимся к документальным свидетельствам той поры.
В адресованном 26 сентября 1942 года Центру спецдонесении начальника УНКВД по Кировской области капитана госбезопасности Шустина сообщается: "...По информации начальника оперчекистского отдела Вятлага НКВД известно, что в начале февраля 1942 года из Барнаула и Красноярска в распоряжение Вятлага будут поступать строительные колонны из немцев в количестве 7.000 человек. Лагерь для приема указанного количества немцев не подготовлен. Помещение для размещения колонн в лагере имеется, но совершенно нет постельной принадлежности, обмундирования и не имеется никаких запасов продуктов питания. Изыскать все это на месте возможностей нет... Руководству Вятлага совершенно неизвестен режим содержания немцев, охраны и трудового использования..." (2).

Как видим, к приему "трудмобилизованных" в Вятлаге, мягко говоря, "не были готовы".
Кроме того, зима 1942 года - это время самого лютого голода в истории лагеря, когда, по некоторым данным, погибло более трети находившихся здесь заключенных. И вот изнуренные тяжким, почти месячной продолжительности этапом вновь прибывшие немцы оказываются в положении "лишних ртов", для которых в местах их "трудоиспользования" не имеется ни сколько-нибудь "подходящего" жилья, ни продовольствия, ни одежды...

Расплывчатым и неясным (вплоть до конца войны) оставалось и правовое положение "трудармейцев": их нельзя было содержать как заключенных, поскольку (официально) они не были осуждены в персональном порядке - ни суды, ни трибуналы, ни "особые совещания", ни какие-либо другие "уполномоченные" органы не рассматривали их "дела", не предъявляли обвинений и т.п., - да для этого попросту не существовало юридических оснований. Вся "правовая база" для изоляции и принудительного "трудоиспользования" этих людей основывалась на нескольких параноидально-волюнтаристских Указах и постановлениях, априори (по единственному критерию - принадлежности к немецкой национальности) обвинивших целый народ в "предполагаемо-возможных" его "преступных намерениях". По сути это был вопиющий факт геноцида - и, как известно, далеко не единственный в советской истории...

После недолгих колебаний в ГУЛАГе избрали по отношению к "контингенту немцев" самое "простое" решение: формально не считать их заключенными, а фактически "приравнять" (по организации режима и внутреннего распорядка) к остальному лагнаселению. В реальности же положение немцев (сразу после доставки их в лесные лагеря) - по условиям содержания, жизни, быта, работы - было даже значительно хуже, чем у заключенных. Это отчетливо прослеживается по более высоким, чем в среднем по лагерю, статистическим показателям смертности и заболеваемости, а также численности инвалидов среди "трудмобилизованных" в Вятском ИТЛ периода 1942-1945 годов.

В вятлаговском архиве тоненькие серо-голубые "папочки" с личными делами умерших немцев - "трудармейцев" (коих около двух тысяч) размещены на отдельном, самом удаленном стеллаже. В подавляющем большинстве таких "дел" - лишь несколько страничек. Как правило, это - личная анкета, медкарта, характеристика, какие-то заявления и справки, акты о смерти и погребении - и все...

Между тем, по данным политотдела Вятлага (отнюдь не исчерпывающим), с февраля 1942-го по 1 июля 1944 года в лагерь "поступили" 8.207 немцев-"трудармейцев". За это же время убыли 5.283 человека, в том числе: умерли - 1.428, осуждены - 365, этапированы в другие ИТЛ - 823, демобилизованы (в основном - по болезни с "безнадежным" диагнозом) -1.581, бежали - 7, находятся в "отпуске" (для лечения или по семейным обстоятельствам) - 1.079 человек. Из общего числа немцев (3.891 человек на 1 января 1944 года): мужчин - 2.944, женщин - 947. Основная часть "трудмобилизованных" содержалась компактно, большими группами: на 1-м лагпункте 6-го ОЛПа - 1.167 человек (самый значительный среди других вятлаговских подразделений "контингент" этой категории), на 13-м ОЛПе, совхозе N 2, а также на 12-м и 14-м ЛЗО. На 1 июля 1944 года численность немцев в лагере сократилась до 2.924 человек (без учета "отпускников"). Состояние здоровья подавляющего большинства из них (и это вынуждены признать даже лагерные медики) - ужасающее: основная масса поражена такими болезнями, как воспаление легких, туберкулез, алиментарная дистрофия...

У многих из этих ни в чем не повинных перед своей истинной Родиной людей при выселении из отчих мест, многотысячекилометровом этапировании, принудительной "трудмобилизации" поломали личную жизнь, раскололи, разбросали семьи. Их родные и близкие (глубокие старики-родители, малолетние дети и инвалиды, которые по возрасту или состоянию здоровья не могли быть использованы на тяжелых лагерных работах) остались в Сибири и Казахстане - причем нередко без всяких средств к существованию, не имея специальности, не владея в достаточной степени русским языком... Нельзя без волнения читать многочисленные слезные письма (как самих "вятлаговских" немцев, так и их "сибирско-казахстанских" родственников) с просьбами, ходатайствами, униженно умоляющими о разрешении вернуться к своим родителям, супругам, детям, "воссоединиться" или хотя бы "повидаться" с ними...

Приведем (из множества подобных) один такой человеческий документ: заявление вятлаговского медфельдшера Александра Карловича Шефера, где кратко изложена трагическая история - "путь крестный" – лишь одной рядовой немецкой семьи. Вчитаемся в эти строки (Д о к у м е н т N 34, приводится по оригиналу, без каких-либо исправлений):

Депутату президиума Верховного Совета - Прокурору СССР
тов. Горошенину
от мобилизованного Шефер Александра Карловича
Заявление.

Прошу Вашего распоряжения о демобилизации мне к семье в Красноярский край, Идринский р-н.
Я родился в 1923 г. в село Беттингер, Саратовская область, по национальности - немец.
Родители были колхозники. Окончил семилетку в селе. Потом поступил в Марксштадтский медтехникум. В 1941 г. окончил техникум. В этом же году всех немцев выселили по указу Верховного Совета. Мы попали в Красноярский край, семья в составе: отец, мать, я и сестра. Брат был в действующей армии под Смоленском. Потом демобилизовался и сейчас находится в г.Копейск, в труд.армии. В январе 1942 г. я и отец были мобилизованы в труд.армию - Вятлаг М.В.Д., где я работал медфельдшером. В конце 1945 г. отец демобилизовался по возрасту (55 лет) и болезни. Приехал он к семье в Красноярский край и через два месяца умер. Я работал в Вятлаге до июня 1946 г. Потом меня направили в совхоз N 4 Вятлага М.В.Д., который находится 300 км. от Вятлага, ст. Фаленки Кировской области, в качестве начальника санчасти, где я и работаю в настоящее время. Дома у меня осталась мать и сестра. Мать сейчас тяжело больная - болеет туберкулезом легких и ей 54 года. Сестра - инвалид (паралич ноги). Обе не работоспособные и нуждаются в физической и материальной помощи, а мне отсюда им помочь нет возможности. В том, что это действительно так, приложу копии справок, полученных мною от матери.
Поэтому я очень прошу Ваше вмешательство отпустить меня к семье для помощи, они меня воспитали, а я им помочь не могу. Уже шестой год от них. Прошу в моей просьбе не отказать.

Адрес мой: Кировская обл. станция Фаленки совхоз N 4 Вятлага М.В.Д.
Шефер Александру Карловичу. 25/II 47 г.


Судя по всему, на свое заявление Александр Карлович положительного ответа не получил: был оставлен на спецпоселении в Вятлаге, работал медфельдшером на 2-ом ОЛПе (поселок Сорда), "освобожден" (снят с учета спецпоселения) на "общих основаниях" - в 1955 году, без права выезда к прежнему (до выселения) месту жительства... (3).

Надо сказать, что после войны правовое положение немцев в лагерях стало более определенным: их официально перевели в категорию "спецпоселенцев", передали в ведение так называемых "спецкомендатур", находившихся в подчинении территориальных управленческих структур МВД. Но и в это время (вплоть до конца 1955 года) этнические немцы в основной массе оставались юридически "неполноценными" гражданами родной страны, существенно ограниченными в своих личных и политических правах. Высшей и непререкаемой властью для них являлся местный "комендант УМВД", который вел учет спецпоселенцев, ежемесячно регистрировал ("отмечал") их при обязательной личной явке к нему, давал (при удостоверенной необходимости) разрешение на выезд "за пределы территории поселения", творил "суд и расправу" - "карал и миловал"...

Кстати говоря, неподалеку от Вятлага в ту пору находились на территории бывшего Кайского района еще несколько "спецпоселений": в селе Ожмегово, где жили бывшие "раскулаченные", в поселке Рудничном, куда были "прикреплены" татары, немцы, "раскулаченные", а также бывшие заключенные, лишенные после освобождения из лагеря права выезда в родные места и в центральные районы страны. Немало было в этих местах и ссыльных.

Особая (и пока совершенно закрытая для исследования - по причине "таинственного" исчезновения документов) тема - военнопленные в Вятлаге. Между тем здесь их содержалось (по данным на 1-е марта 1947 года, то есть накануне "перевода" в другие, еще более "отдаленные" места): всего - 1.841 человек, в том числе немцев - 1.393, румын - 222, венгров - 142, австрийцев - 64. На четырех вятлаговских таежных погостах (по сведениям международной организации "Военные мемориалы") захоронены 809 военнопленных, из них граждан Германии - 544, Румынии - 114, Венгрии - 97, Австрии - 39, Италии - 15... (4).

Но вернемся к повествованию о судьбе немцев в Вятлаге. Советскую действительность можно понять, лишь применяя к ней категории оруэлловских антиутопий. Одним из подтверждений тому может служить хотя бы следующий факт: среди интернированных отечественных немцев сохранялись и активно действовали партийная и комсомольская организации (!). "Благодаря" этому, за 1942 год парторганизация Вятлага количественно выросла в 2,5 раза: на 1-е января на учете в политотделе Вятского ИТЛ состояли 122 члена ВКП(б) и 113 кандидатов, а во вновь прибывших в начале 1942 года "немецких" этапах "оказалось" 228 членов партии и 110 кандидатов. Впрочем, прием "лиц немецкой национальности" в кандидаты, а также из кандидатов в члены партии был (по указанию "сверху") в годы войны прекращен, поэтому все немцы-кандидаты в "партийцы" имели к 1943 году просроченный "испытательный" стаж. Не наблюдалось и "роста партийной прослойки" среди "трудармейцев". Некоторые из немцев-коммунистов пытались скрыть свою партийную принадлежность, не вставали на учет в Вятлаге, прятали партбилеты и учетные карточки. Но с мест прежнего пребывания поступала "соответствующая информация" в парткомиссию политотдела - и тогда следовала тягостная процедура "партийного разбирательства". На 1-е января 1944 года среди 446 комсомольцев Вятлага - 182 "лучших представителя немецкой молодежи". Из 16-ти первичных комсомольских организаций лагеря - 4 состоят только из молодых немцев -"трудармейцев".

Разумеется, политотдел "развертывает" среди "трудмобилизованных" привычно-формальную "партполитработу": регулярно проводятся партийные и комсомольские собрания, заседания бюро и комитетов, где "клеймят позором" отстающих и хвалят передовиков производства, изучают "исторические речи и труды товарища Сталина" и "героическую жизнь Зои Космодемьянской", принимают "повышенные соцобязательства", исключают из партии и комсомола за "аморальное поведение" и "контрреволюционные настроения"... Кстати, протоколы многих партсобраний сохранились в архиве политотдела Вятлага.

В октябре 1942 года "в целях проведения массовой культработы среди мобилизованных трудармейцев и поднятия производительности" приказом начальника Управления 10 наиболее "благонадежных" немцев-партийцев назначены "инструкторами по политработе" на 8-ом, 9-ом, 12-ом, 13-ом и 14-ом ЛЗО с окладом по 400 рублей в месяц каждому.

Следует подчеркнуть, что и без всей этой "идеологической обработки" в подавляющем большинстве своем немцы - "трудармейцы" (естественно, те из них, кто физически был способен трудиться, у кого еще оставались на это силы) работали не за страх, а за совесть. И очень многие после освобождения получили возможность профессионального роста, заслуженного восхождения по ступеням служебной лестницы в Вятлаге.
Большим уважением, например, пользовался в лагере Александр Адамович Кисснер - начальник железнодорожного отделения, кандидат технических наук, блестящий профессионал и умелый организатор.

Длительное время успешно руководил отделом главного механика Управления Михаил Тевлевич Вуль. А музыкального руководителя Дома культуры поселка Лесного - Константина Андреевича Кунстмана и его супругу Дору Андреевну Кунстман - хорошо помнит не одно поколение местных жителей.

Вместе с тем лагерные условия жизни, быта, производства разлагающе действовали и на определенную часть немцев. Среди них формировалась прослойка "льготников": мастера, бригадиры, партактивисты. Именно среди этих лиц чаще всего наблюдались проявления противоправного и безнравственного поведения, бесчеловечного отношения к своим товарищам по несчастью.

За 1946 год из партии исключены 23 немца -"спецпоселенца": часть из них - за "антисоветскую агитацию" (термин весьма "расплывчатый", под который можно было "подогнать" любой откровенный разговор о тогдашней реальной жизни), часть - за утерю партдокументов, а некоторые за действительно серьезные проступки: хищение продуктов, "очковтирательство" (приписки невыполненных работ).

Так, в ноябре 1946 года из партии исключен Д.Ф.Финк, который (здесь и далее мы цитируем материалы парткомиссии политотдела Вятлага) " работая бригадиром-десятником, затем мастером 12 ЛЗО, в течение 2 лет использовал свое служебное положение в личных корыстных целях: брал у трудармейцев деньги, продукты, обещая им за это легкую работу, запугивая их тем, что, если они не будут выполнять его требования, он переведет их в лесоповальную бригаду, заставлял трудармейцев готовить себе обед, чистить его одежду и обувь. Избивал трудармейцев, если они его ослушивались. Кроме того, Финк, имея в Красноярском крае жену и детей, никакой помощи жене не оказывал, вел себя недостойно в быту. Когда же этого негодяя исключили из партии, он "запугивал трудармейцев, заставлял их писать в парткомиссию письма, опровергающие факты обвинения и сам лично написал заявление такого содержания от имени одного из членов партии..." (5).
Отметим: ничего "экстраординарного" в данном конкретном случае нет: такова "норма поведения" бригадира в "зоне", и Финк просто "хорошо вписался" в существующую поведенческую модель для лиц его "лагерного ранга".

В конце 1943 года из партии исключили двух немцев-бригадиров: за то, что они "систематически занимались припиской не проведенных работ, в результате чего при инвентаризации по этой подкомандировке оказалась недостача древесины около 27 тысяч фестметров..." Хотя все знали, что без приписок в то голодное время изнуренным лагерникам и "трудармейцам" "вытянуть норму" на производстве было физически невозможно. Но для "зарядки туфты" необходимы специфический опыт и умение "прятать концы в воду", а такими "навыками" эти двое, очевидно, овладеть не смогли.

Впрочем, основная масса полученных "трудармейцами" партвзысканий следует за "прегрешения" обычные и, по лагерным стандартам, просто заурядные.
Так, Карлу Генриховичу Арнгольду (1907 года рождения) вынесен выговор за то, что он "ночью ушел с работы и спрятался в конюшне". "Обвиняемый" пояснил, что он "был болен, но врач его от работы не освободил" (добавим: оный "казус" имел место в мае 1942 года - в период повальных болезней и дистрофии в лагере, а недужному "партийцу Арнгольду" инкриминировалось, наряду с прочим, еще и то, что он "нормы выполняет лишь на 20-25 процентов").

"За спекуляцию хлебом" исключен из "кандидатов ВКП(б)" Эвальд Эмильевич Пенно. Допущенный им "криминал" состоял в том, что он "продал одну пайку хлеба весом 1 килограмм 50 граммов за 100 тысяч рублей". Сам Пенно "это подтверждает и просит оставить его в рядах партии". Просьбу, как видим, оставили без удовлетворения.

Непростой вопрос - отношение этнических немцев к нацистскому нашествию, к ходу военных действий на советско-германском фронте. Вполне вероятно, что некоторые из "трудармейцев" (как и определенная часть заключенных) видели в победе Германии возможность своего освобождения от унизительного лагерного состояния. Даже в 1944-1945 годах имелись случаи исключения из партии нескольких "трудмобилизованных" за "пораженческую антисоветскую агитацию", за "саботаж" и "призывы плохо работать".

Но есть все основания полагать, что далее разговоров (обычных по тому времени) дело все-таки не шло. А учитывая крайне тяжелое положение этих людей, можно лишь удивляться тому (документально удостоверенному) обстоятельству, что их "отсев" из "партийных рядов" был столь незначителен: за три года (1942-й - начало 1945-го) из партии исключены 49 немцев (32 члена ВКП/б/ и 17 кандидатов). Несмотря на все перенесенные страдания и унижения, доверие "советских немцев" к своей "социалистической Родине" полностью не истощилось. Однако лагерные чекисты и их агентура "не дремали", ухитряясь "сплести дело" из самого заурядного "бытового трепа".

4 марта 1945 года начальник политотдела Вятлага старший лейтенант госбезопасности Суворов на III партконференции лагеря возглашал: "Среди партийных организаций мобилизованных трудармейцев немцев вскрыта контрреволюционная фашистская организация, которая ставила своей целью распространение клеветнических ложных сведений на жизнь нашей страны. "Конечно же, и сам Суворов, и большинство тех, кто ему внимал, знали и понимали, что все это - не более чем трескучая демагогия, пустая болтовня, предназначенная для ушей вышестоящего гулаговского начальства - в качестве "весомого доказательства" "неусыпного бдения" вятлаговских чекистов и руководства Управления лагерем.

Действительно достоверным можно признать лишь один-единственный случай активного целенаправленного "антисоветского" противодействия, да и он являлся чисто индивидуальным актом: член ВКП(б) Роммих, заведующий инструментальной мастерской 13-го ОЛПа, "систематически сознательно производил порчу лучковых пил", делая это "нелегально посредством сжигания их (пил) в печи хлебопекарни, после чего пилы были очень мягкие и на производстве быстро тупели..." Таким "методом" Роммих испортил около 200 "лучков", а в результате "лесорубы не выполняли производственные задания..." Но, повторим, это был единственный и уникальный в своем роде факт среди всей многотысячной массы отечественных немцев, прошедших за годы войны через вятлаговские узилища...

По всей видимости, не существовало "национальных проблем" и во взаимоотношениях "трудмобилизованных" немцев с другими лагерниками. Условия сосуществования - жизни, быта, труда - "сплавливали", "синтезировали" разнородную и "разношерстную" (по многим параметрам - национальным, социальным, интеллектуальным) "рабсилу" ГУЛАГа в единую человеческую массу - людское лагерное сообщество. Вполне естественно полагать, что в нем проявлялись и настоящая мужская дружба, и любовь... Но эти самые чистые и нормальные человеческие проявления очень часто наталкивались на жестоко антигуманную реальность сталинских лагерей.

Так, 11 июля 1944 года на очередном комсомольском собрании немок (подкомандировка "Юрта") с юношеским максимализмом обсуждалось "персональное дело члена ВЛКСМ Эйрих Эльзы Карловны, 1917 года рождения, служащей, немки, с неполным средним образованием..." Секретарь доложила собранию, что "товарищ Эйрих, как всем известно, нарушила комсомольскую дисциплину в связи с тем, что она имела сожительство с заключенным Ивановым Иваном Александровичем, осужденным по статье 58-10 (за "антисоветскую агитацию" - В.Б.). Несмотря на неоднократные предупреждения, товарищ Эйрих продолжает сожительство. Таким людям нет места в рядах ВЛКСМ..." По гулаговским "уставам", интимная связь комсомолки с заключенным - вещь совершенно недопустимая, а сожительство с "контрреволюционером" - предосудительно вдвойне, поскольку такое "дело" приобретает уже "политическую окраску"... Впрочем, сама "обвиняемая" ничего и не отрицала, никак не защищалась, но и в "грехе" своем не раскаялась, а посему была "благополучно" исключена из "рядов ленинского комсомола"...(6).

После "освобождения" ("снятия с учета спецпоселения") в 1955 -1956 годах многие немцы вынужденно "осели" в вятлаговских таежных пристанищах (возвращаться им было некуда - путь на "малую родину" перекрыл тот же самый "освободительный" Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1955 года).

Наиболее многочисленная "немецкая колония" образовалась в поселке Созимском. Здесь прежние "трудармейцы" работали (уже в качестве вольнонаемных) в основном на железной дороге и на Кайском целлюлозном заводе (бывшей "особой стройке НКВД N 4"). И совсем не случайно ту часть поселка, в которой они обосновались (по-немецки обстоятельно, добротно, "умеренно и аккуратно"), называли "Малым Берлином"...
Итак, лишь в 1956 году с немцев сняли ограничения в свободном передвижении (в границах страны), но паспорта им выдали еще позже, и только в 1972 году "милостиво разрешили" вернуться на жительство в родные места, откуда они были с бесцеремонной жестокостью выселены в военные годы.

Достоверная история отечественных немцев - этнической общности, целого народа, безжалостно раскиданного по лагерям, диким степям, безбрежной тундре и глухим таежным лесам, - еще не написана. Права (в полном их объеме) и государственность этнических немцев не восстановлены до сих пор...

ДЕПОРТАЦИЯ: ШРАМЫ НА СЕРДЦЕ И СУДЬБЕ

Профессор ВятГГУ,
доктор исторических наук, В.А. Бердинских


Опубликовано

Категория: Статьи о Вятлаге | Просмотров: 1887 | Добавил: АЛЕКС | Рейтинг: 5.0/3


Посоветовать материал
в соц. сети


Всего комментариев: 6
0
6  
Командировка - это производственныЙ участок, или подразделение, выделенное из ОЛПа, или ИТК. На командировках работали и проживали в основном вольнопоселенцы. Типичный пример - на 19-м командировкой была Глубинка, а на 30-м все три Веслянки.

0
5  
"Ну и немец немцем,не поспоришь .".....    Эт правильно. smile

0
4  
Я со всем согласен,но у нас в общении есть один человек sdplk,который в этой теме главнейший,и самый знающий,но он сейчас в Лесном по моему.Я даже не берусь комментировать ,чего либо до него.Я его называю Академик Лесного ,уж с ним даже про какой уголок не поспоришь,все знает.Ну и немец немцем,не поспоришь .

0
3  
Статья интересная.Но воспоминаний самих депортированных или же "трудармейцев" очень мало (относительно).Многие,прошедшие ГУЛАГ немцы,до самой смерти молчали об этом периоде своей жизни-а то ещё вдруг память "обновят". Невзирая на всякие там реабилитации и признанные "перегибы"-вера во власть исчезла навсегда в 1941 году,когда войска НКВД за 2-3  дня успевали вывезти десятки тысяч семей с насиженных мест и отправить "к чёрту на кулички ". Поводом для этого служила запись в документах: "немец".
 Коснулась,тогда,это и моей семьи,и семьи моей жены.Деду моему,в принципе за хорошее знание немецкого языка-10 лет ИТЛ,семье жены (крымские немцы)-15 лет "трудармии",без права возврата на прежнее место проживания.
 Лет 10 я пытался найти какие-то документы по этим вопросам,прошёл кучу архивов,исписал гору бумаги и стёр пару клавиатур,но ничего конкретного,ни одного внятного ответа я так и не получил. НКВД молчит .

0
2  
Я ранее читала эту статью. Подкомандировка Юрты находится недалеко от Созимского. В ту сторону шла когда-то узкоколейка. Интересное слово - подкомандировка, непривычное. Почему так называли поселение в лесу? Ну отправляли, командировали туда людей, значит должно быть название - командировка. Что означает приставка - под? Их, этих подкомандировок, около нашего посёлка было несколько. В сторону Юрт у нас ходят многие, за грибами и ягодами. Сейчас это небольшая поляна в лесу.
 Нижняя фотография - это семья Юнгблюд.

0
1  
Внимательно  прочитал ,поставил отлично. Сейчас  дети, внуки  этих немцев  живут в районе ,многие переехали в Кирс..немало  и в Германию  уехало - есть категория  детей и внуков  которые сменили  свою немецкую фамилию ,но их не так много-они явно боялись нового геноцида. Знаю многих немцев из Ожмегово и других  спецпоселков -Штраухи,Гольцер, Крузе,Кремер,шнайдер....немало похоронено  на погостах Ожмегово, Кирса, и спецпоселках их могилы  легко отличить  от наших ..они католической  веры  и все то у них наоборот.  Спросите  у  этих детей и внуков -боятся ли они геноцида ? Ответы их интересны....

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
   Rambler's Top100   Рейтинг@Mail.ru      Яндекс.Метрика
Наверх